Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
Зачем вы отправили своих бойцов — Веронику и этого певца — ликвидировать меня в первый же день?
— Я говорил, что из этого ничего не выйдет! — воскликнул бывший писатель, подтянулся, сел прямо и уставился на сообщницу. — Я говорил, а ты меня не послушалась!
— Из покушения я сделал вывод, что возможны два варианта: или меня вели из Москвы, но я не заметил слежку. А я не мог не заметить. Или, обнаружив, что я здесь, приняли спонтанное решение ликвидировать. Я склонялся ко второму варианту, потому что нападение явно не подготовили.
— Шанс был, — сказала Настя.
— Был, — согласился Хабаров. — Никто здесь, на месте, ничего не знал о нас. Значит, вам сообщили. Кто мог сообщить? Только библиотекари. Вам о московском проверяющем сказала Светлана Ивановна.
— Мокрые курицы, — выговорила Настя. — Как они мне надоели. Как вы все мне надоели!..
Бывший писатель сделал движение, и Хабаров перехватил его:
— Это не имеет смысла, — сказал он — Вы же понимаете.
Писатель посмотрел на Хабарова.
— А вы бы ушли? Он заморочил нам голову, старый пёс! Задание было не выполнено. Мы избавились от него, но не получили то, что нам нужно. Операция затевалась ради его тайника.
— И вы не нашли тайник, — уточнил Хабаров.
— Не нашли, — признался бывший писатель.
Во сне Макс Шейнерман видел серенькие сугробы, какие-то купола, заборы, раскисшую дорогу, а за ней поле в тёмных проталинах, как будто в пролежнях.
Ещё видел Елизавету Хвостову, но как-то отдельно от весенней тоски. Она шла по улице, у неё были румяные щёки, весёлые глаза, и говорила она так, что ему всё время хотелось её слушать.
Хотя во сне он не мог вспомнить, что именно она ему говорила.
Ещё он спорил с отцом, который уверял его, что холодные математические схемы ничто по сравнению с полнокровной правдой жизни.
Ты знаешь, что такое «осим хаим», вопрошал отец. Это значит — наслаждение жизнью, а ты не умеешь наслаждаться ничем! Ты даже от науки не получаешь удовольствия! Ты одолеваешь её, как будто она твой враг! Ты что, хочешь прожить всю жизнь, одолевая врагов?.
"Макс проснулся и некоторое время лежал, не открывая глаз.
Что-то случилось во сне, но он не мог разобраться, что именно. Нечто такое, что требовало его внимательного и честного осмысления.
Он встал и взялся было за кофе, но тут вдруг всё сложилось в голове.
Так чётко, что он даже зажмурился.
