По спине пробегает холодок. Я слышу стук двери в кафе «Клоун», потом дверцы шкафа. Ржавый визг кормового фонаря с «Сатисфакции», уже не твердый, короткий и белый, а мягкий, протяжный и темно-коричневый.
Вик смотрит на меня с недоумением.
– Зачем ему ее убивать?
– Потому что она хотела уйти.
– Тогда почему не ушла? Почему не обратилась в полицию?
– Не знаю. Лучше б она так и сделала!
– Какого черта ты не сообщил полиции?
– Еще как сообщил! Я позвонил копам после того, как Эл пропала. Рассказал им, что она боялась его, боялась, что он с ней что-нибудь сделает. Я рассказал им…
– Нет! Полиция тебя даже не упоминала, Вик. Я знаю о твоем существовании лишь потому, что ты следил за мной две недели!
– Думал остаться в стороне?
– Ничего ты не понимаешь! Эл заставила меня пообещать, что я вообще не стану разговаривать с полицией. Она сказала, что Росс может на меня ополчиться. На него мне плевать, просто я боялся, что копы сочтут меня причастным…
– Ты и так причастен!
Вик вызывающе расправляет плечи, сжимает челюсти и смотрит на меня, но в глазах – стыд.
– Эл заставила меня пообещать, Кэт.
– Ясно. – Я больше не могу на него смотреть и перевожу взгляд на мокрый ржавый корпус лодки, на отслаивающуюся краску. – Как насчет Мышки? Она знала, что происходит? Она причастна?
– Понятия не имею, кто она такая, – признается Вик. – Эл сказала, что если я притворюсь ею, то это поможет тебе вспомнить.
– А Мари? Ты с ней знаком?
– Ты бывал в доме? – Я думаю не только про странички из дневника, фонарь, пиратский код, прикрепленный к потолку Зеркальной страны, но и про каяк в сарае, шепот на ухо, ощущение того, что на Уэстерик-роуд, тридцать шесть, я никогда не оставалась одна.
– Это ты оставил на могиле моей мамы розовые герберы?
– Тебя попросила, – перебиваю я. Вид у него такой несчастный, что во мне снова вспыхивает ярость. – Всего неделю назад ты стоял здесь, в гавани, и утешал меня! Мне полегчало, ты мне понравился… И ты плакал!
– А когда я сообщила тебе, что не считаю Эл мертвой, потому что она шлет мне письма по электронке, ты покачал головой и промолчал! И ты думаешь, будто я поверю тебе теперь?
– Неужели ты не поняла? – расстроенно спрашивает Вик. – Эл знала: именно так все и случится! Она знала, что он ее убьет, и он убил. Она знала, что ты вернешься, и ты вернулась. Она знала, о чем ты будешь спрашивать. Она знала, что полиция посчитает ее гибель несчастным случаем… Кэт, я говорю правду! Ты должна мне поверить.
Я ему не верю.
