Росс указал домашний адрес, имена свое и жены, осталось лишь расписаться…
Вдруг замечаю, что Росс стоит в дверном проеме, стиснув зубы.
– Мне пришлось, Кэт. Полиция посоветовала связаться с адвокатом, и тот сообщил, что могут потребоваться месяцы, прежде чем дело дойдет до суда. И на всякий случай я…
– Полиция? – спрашиваю я, наконец вновь обретя дар речи. – Или Шона Мюррей?
– Бога ради! – взрывается он с явным облегчением. – Она же офицер полиции, это ее работа!
Мне хочется его ударить. Позыв настолько силен, что я едва сдерживаюсь и кричу в ответ:
– Эл вовсе не мертва!
Росс подходит так близко, что я чувствую кислый запах ярости; сквозь стиснутые зубы вырывается горячее дыхание.
– Тогда какого черта ты трахаешься с ее мужем?!
Мне все труднее убеждать себя, что Эл просто издевается, строит коварные планы, как довести меня до белого каления. Я понимаю, что не стоит зацикливаться на последних горьких воспоминаниях из нашей с ней совместной жизни. Чувствую, что угодила в ловушку, стала заложницей прошлого, но напоминания о первой жизни в этих стенах окончательно сминают мои укрепления. Со мной что-то происходит, причем нехорошее, недоброе. Я стою у кухонного окна, трогаю кривые гвозди, забитые в раму, смотрю на стену прачечной и думаю о первых электронных письмах: «Он знает то, что ты не должна знать. Ты в опасности. Я могу тебе помочь».
Мари говорит, что Эл очень боялась. Вик признался, что Росс вселял в нее ужас.
Открытки посылает не Эл. Охота за сокровищами и электронные письма – ее рук дело, однако с открытками она не связана. Я всегда это знала. Понятия не имею, кого вчера видела в саду, только явно не Эл. А как насчет надувной лодки в сарае? Логан сказал, что Эл пользовалась каяком «Гумотекс», чтобы добираться на берег и обратно. Может, запасной? Или Эл бросила его здесь, когда покинула яхту? Или кто-то другой?
«У страха глаза велики, цыпа».
Беру телефон, нахожу номер Вика.
«Росс говорит, что у тебя с Эл был роман. Это правда? Росс узнал? Он вам угрожал?»
Ответа все нет, и тут возвращается Росс с бутылкой калифорнийского красного, букетом роз и самыми искренними извинениями. Мы медленно пьем вино, сидя на кухне, и смотрим в сад, слушая убаюкивающий шелест дождя по стеклу.
– Кэт, поговори со мной! – Росс глядит на меня с неподдельной тревогой.
– Вчера я снова встретила Мари. В магазине. – Я нервно сглатываю. – И она сказала… она сказала, что ты ей угрожал и велел держаться подальше от Эл.
– Говорю же, я понятия не имею, о ком идет речь! – Он берется за телефон. – Следует сообщить о ней Рэфик. Судя по всему, у этой Мари не все дома! Наверное, она…
– Нет, Росс, погоди! – Я вспоминаю обожженную, изуродованную шрамами кожу женщины, слезы в глазах. – Давай не будем никуда звонить.