– Не горячись, подумай, время еще есть!
И вдруг открылась вторая дверь кабинета, та, которая вела в отцовскую библиотеку. Оттуда быстрыми шагами вышел Глеб.
Лицо его было бледным от ярости, губы тряслись.
Людмила взглянула на него отстраненно, как на совершенно чужого, постороннего человека.
И снова отметила, что брат очень похож на отца, но в его лице отцовские черты выглядели как-то несерьезно, пародийно, даже карикатурно. Тяжелые веки придавали его взгляду вопросительное выражение, квадратный подбородок – не отцовскую монументальную значительность, а вульгарную грубость.
– Отец, что ты ее слушаешь! – выпалил он, сжимая кулаки. – Кто она такая, чтобы своевольничать? Сделает, как мы скажем! Положим ее в закрытую клинику…
– Значит, ты подслушиваешь под дверью? – проговорила Людмила звенящим голосом. – Очень мило! Вполне в твоем духе! Подслушивать, подглядывать, вынюхивать…
– Шлюха! – заорал Глеб. – Еще неизвестно, от кого ты прижила этого ребенка!
– Глеб, прекрати! – оборвал его отец. – Ты разговариваешь со своей сестрой!
Глеб осекся, провел рукой по лицу и проговорил совсем другим тоном:
– В самом деле… Мила, я погорячился. Но признайся, ты тоже не права…
Людмила молча встала, взглянула на брата с брезгливым удивлением и пошла к двери. У самой двери она оглянулась.
Глеб смотрел ей вслед с каким-то странным выражением. Он смотрел на нее так, как будто у нее не было и не могло быть своей воли, как будто ее слова и действия ровным счетом ничего не значили. Отец тоже глядел ей вслед, и впервые в его взгляде она не заметила обычной твердости.
Людмила вернулась к себе в ярости. Как они смеют предлагать ей избавиться от ребенка? Это переходит уже всякие границы!
Она не могла ни читать, ни слушать музыку, ни заниматься мелкими текущими делами. После тяжелого разговора с отцом, после ссоры с братом она никак не могла успокоиться.
Оставалось единственное занятие. Людмила села за туалетный стол.
Рука сама потянулась к ящику, где лежало теткино зеркало.
Она достала старинный предмет, внимательно вгляделась в свое отражение…
С тех пор как она вернулась из неудачной поездки, с тех пор как у нее появилось это зеркало, она стала часто разглядывать свое лицо. Раньше она не проводила столько времени перед зеркалом… что это – признак взросления? Но она не выискивала в своем лице первые признаки уходящей юности, не выискивала едва заметные морщинки, она смотрела на свое отражение, как будто это был другой человек, внимательный собеседник и советчик.