Кстати, у поручика оказалась превосходная память. Он сразу же вспомнил, что в одну из наших прошлых встреч я спрашивала, на что походила усадьба, которую он видел в первом сне. Так вот, Арсений Васильевич уверяет, что усадьба в общем и целом оставила у него странное впечатление: она не походила ни на одну из тех, которые он видел в своей жизни, но в ней словно соединились части разных усадеб. Что касается калитки с монстром, то он затрудняется объяснить, откуда она взялась. «Может быть, это рисунок, который я видел в какой-нибудь книге», — предположил он. Больше нам поговорить не удалось, потому что им завладела графиня Хвостова и не отпускала его от себя до конца вечера.
— Мне кажется, я знаю, откуда взялась калитка, — несмело подала голос Евдокия Петровна. Ломов подпрыгнул на месте.
— Тетушка! И вы молчали?
— Сережа, я сомневалась… Я вовсе не была уверена, что моя версия правильная. Но мне кажется, что калитка, на которой изображен монстр с высунутым языком… — Тетушка порозовела, — я видела такую в имении генерала фон Пиркеля.
— Так, так, — пробормотал Ломов, морща лоб, — так это дед поручика?
— Да. Мать Арсения умерла совсем молодой, а генерал ненадолго ее пережил. Базиль пригласил меня однажды погостить в имении, поэтому я запомнила эту калитку. Она, знаешь ли, производила впечатление…
— Я так понимаю, поручик бывал в усадьбе? — спросила Амалия.
— Да, он жил в усадьбе, когда я приехала, — подтвердила Евдокия Петровна. — Насколько я помню, ему тогда было лет пять. Правда, Базиль недолго владел генеральским имением — вскоре он все продал, возможно, по настоянию второй жены, хотя я не уверена, но у нас так говорили…
Откинувшись на спинку стула, Амалия обменялась многозначительным взглядом с хозяином дома.
— Скажите, тетушка, — начал Сергей Васильевич, — а Оля Левашова хоть раз была в генеральской усадьбе? Может быть, приезжала туда вместе с родителями, не знаю…
— Нет, — покачала головой старая дама, — Базиль познакомился с Левашовыми уже потом, через свою вторую жену, после того, как избавился от усадьбы… А что?
— Да так, — беспечно уронил Сергей Васильевич, косясь на Амалию. — Если считать, что сны состоят из обрывков впечатлений конкретного человека, мадемуазель Левашова не могла видеть во сне калитку дома, в котором она не была. А вот поручик мог, потому что жил там в детстве… Госпожа баронесса, умоляю, поделитесь с нами своими мыслями. У вас такой загадочный вид…
— Я чувствую себя как профессор Ортенберг, — проворчала Амалия.
