Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Речка оказалась двухметровой переплюйкой, заваленной упавшими деревьями. Она вытекала из скал и пропадала в лесу. Бойцы переходили ее вброд, проваливались в ямы, ругались. Кто-то искупал автомат, что стало предметом едких шуточек.
Греков забрался на дерево, лежащее поперек реки, стал перебираться на корточках.
– Дурень, ползи, – посоветовал ему в спину Тамбовцев.
– А лучше назад вернись, – заявил Газарян. – И иди нормально, как все.
– Ага, все меня учат, – проворчал лейтенант. – Словно сами не впервые живут.
Сорвалась рука, он глухо ругнулся и свалился в воду.
Крепкий боец, ядовито посмеиваясь, вытащил его за шиворот и полюбопытствовал:
– Хороша водичка, товарищ лейтенант?
Греков надулся, а когда переправился на другой берег, стал стаскивать с себя сапоги, сливать воду.
– Картина маслом, – заявил Газарян. – «Ехал Греков через реку» называется.
Впереди возникла небольшая каменная гряда, сползавшая к лесу. Крики сойки уверяли в том, что проход свободен. Солдаты перебирались через камни, скапливались в лесу у подножия возвышенности.
Путь в каменное царство зарос ромашками и клевером. В урочище вел лишь один проход. Прямо по курсу между остроконечными зубцами просвечивала брешь метров двадцать шириной, перегороженная обломками скал.
«Не рукотворная ли это баррикада? – с опаской думал Алексей, припадая к окулярам бинокля. – Бандиты не показываются, но если данная тропа действительно ведет к базе, то они обязаны контролировать ее.
Он смотрел в лица залегших солдат. Обычные мужики, еще молодые, но бывалые, обстрелянные. В основном русские и украинцы, несколько чернявых татар. Жалко всех до одури. У многих семьи, девушки, у всех надежды на счастливую жизнь. Война закончилась больше года назад, глупо умирать в мирное время.
– Фермопилы, – зачарованно пропыхтел Газарян, озирая мрачные скалы с прожилками минералов. – Они самые и есть. Обидно только, что мы на этой стороне, а не на той.
– Обозлишься на родную власть – будешь на той, – заявил Греков. – Никто еще, кстати, не доказал, что на той стороне нас поджидают царь Леонид и триста спартанцев.
– Алексей, разведчики вернулись, – прошептал за спиной капитан Збруев. – Бандеровцы там, они их видели.
