Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Мужики, сколько нас тут? Уходим в скалы, назад не пройдем.
Оставался лишь один проход в тесноте глыб. Он вел в противоположную сторону, был узкий, заваленный обломками и вел неизвестно куда. Люди двигались вприсядку, вставали боком, чтобы протиснуться. Свободнее не становилось. Здесь негде было даже присесть.
У капитана кружилась голова, срывалось дыхание. Ноги постоянно норовили подвернуться. Грохот за спиной становился глуше, обрастал каким-то защитным экраном.
Проход стекал на дно каменной чаши диаметром полтора метра.
– Что это было? – икнув, спросил сравнительно молодой щекастый солдат с наголо выбритыми висками.
Он потерял где-то каску, вещмешок, но сохранил подсумок с боеприпасами и мертвой хваткой вцепился в автомат.
– Фамилия? – спросил Алексей.
– Моя? – не понял боец."
"– Нет, Иисуса, – зло проговорил Кравец.
– Так это… – Боец растерялся, захлопал глазами.
– Забыл? – с сочувствием осведомился Тамбовцев, белый как мел.
– Нет, – возразил боец и назвался: – Рядовой Бесов.
– Не похож ты что-то на беса, – проворчал Греков.
– Так это… – Щекастый рядовой сглотнул. – Испугался я.
Все заулыбались, хотя обстановка меньше всего располагала к юмору.
– Бывает, что похож, но точно не сегодня, – вступился за товарища боец с выцветшими ефрейторскими лычками.
Этот выглядел солиднее, массивнее.
– Ефрейтор Ревенко, товарищ капитан. Мы оба из Щегловска, то есть из Кемерово. В одной шахте трудились, пока в армию не призвали.
– Хорошо, бойцы, все в порядке. – Алексей приподнял голову, прислушался.
Они отдалились от прохода метров на сорок, не больше, ему казалось, что километра на полтора. Взрывы прекратились, выстрелы делались реже, отдалялись, становились глухими. Доносились вопли на украинском языке, истеричный смех.
– Что с боеприпасами, товарищи? – спросил Алексей. – Проверить и доложить!
Люди возились, отстегивали магазины, копались в подсумках.
– Две гранаты, товарищ капитан, – не без гордости сообщил Бесов. – Диск в автомате и еще два.
– Одна граната и диск, – буркнул Ревенко. – Пострелять пришлось.
– Хрен да маленько, – заявил Тамбовцев, закончив инвентаризацию, – Автомат почти пустой. Есть «наган». – Он улыбнулся. – Но с ним особо не разгуляешься.
