Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
– Много людей у Бабулы?
– Не больно-то. Ваши тоже положили до хрена. Думаю, рыл двадцать или чуть больше осталось, не считая баб-охранниц. Держать оборону бандюки могут, но если прорвется сюда армия, не устоят, побегут.
– Куда побегут-то?
– Запоминай, капитан. Внизу увидишь хатку. Она к скале притулилась. Там у Бабулы радиоточка. Дальше скала, на клык похожая. Между ней и хаткой проход. Выводит в овраг, за ним гряда. Местность неровная. По склону гряды тропка вьется, в скалы убегает, а потом и в горы.
Алексей подобрался к Лесе, сел рядом на корточки.
– Волнуетесь, гражданка? – пошутил он. – Леся, все хорошо. Сидите здесь. Что бы ни случилось, оставайтесь на месте. Поднимется шум, бандитам будет не до вас.
– Алексей, не ходи, заклинаю!.. – Она вцепилась в него руками.
Все же они пошли. Как в тумане, в полубреду.
Разразилась пулеметная трескотня.
"У выхода на свет часовой заступил дорогу, икнул, когда нож вошел в живот. Его аккуратно положили к стене, пусть дозревает, болезный. Бежали, пригнувшись, мимо массивных глыб на обрыве скалы. Она падала вниз почти отвесно, возвышалась над местностью, как Эйфелева башня над Парижем.
Грохотал пулемет, пороховой дым висел в воздухе. Проблем с боеприпасами боевики не знали. Расчет сидел за поворотом и невозмутимо насыщал осенний воздух свинцом.
Ваш выход, товарищи! Гаврила схватил за шиворот пленных офицеров, потащил их. Они повесили головы, засеменили за ним.
Бандиты, припавшие к амбразурам, оторвались от прицелов, уставились на них.
– Тю, Гаврила, что за хрень? – спросил щеголь с гусарскими усиками.
– Бежать хотели, – отдуваясь, сообщил Гаврила. – Но у меня не удерут.
– А чего один-то? – Пулеметчик отстранился от прицела. – И куда ты их, на хрен, тащишь?
– Вот на хрен и тащу, приволок уже, – буркнул здоровяк, отпуская пленных.
Завертелась огненная карусель. Выпали автоматы из-под мятых гимнастерок, забились в твердеющих руках. Бандиты дергались как марионетки. Все трое полегли под проливным огнем.
Пулеметчик навалился на приклад, и грозное оружие чуть не обрушилось в пропасть. Алексей бросился к нему с негодующим возгласом, успел схватить, поволок из амбразуры. Он начал подпрыгивать, махать рукой.
