Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Железнодорожная ветка через Рошмень и Каргополь проходит севернее. Приличных шоссе в районе нет. Разбитая дорога из Рошменя на Мухослав тянется через Постычев. До границы с Польшей несколько десятков километров. На юге предгорья, на севере леса. Полтора десятка сел. Люди Бабулы ходят через границу как по бульвару, свинячат то у нас, то в Польше.
– У Бабулы, оказывается, есть семья, – заявил Желтухин. – Баба и маленький ребенок, кажется, девочка. При немцах он спрятал их на Житомирщине, там они и сидели до последнего времени.
– Полагаете, он сидит в схроне и ждет, пока его накроют? – проворчал Алексей. – Бабула может с таким же успехом уйти в Польшу и уже не вернуться. Что его держит в Постычевском районе? Обоснуется где-нибудь на Западе, будет тренировать диверсантов, писать мемуары, вспоминать, как душил комиссаров и зазевавшихся чекистов.
– Его держат здесь деньги западных покровителей и приказы вышестоящего начальства, ослушаться которых Бабула не может, – отрезал Кусков. – Английская и американская разведки усиленно поддерживают миф о так называемом часе Икс, когда СССР и Запад сойдутся в прямом противостоянии и банды УПА погонят Красную армию на восток. Полная чушь, но она поддерживается листовками, литературой, деньгами.
