Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Мы можем контролировать лишь один квартал в центре городка. По остальной территории бандеровцы шляются как по своему подворью. Солдат постоянно куда-то увозят. Они охраняют пакгаузы на станции Рошмень, когда эшелоны разгружаются, стоят в оцеплении во время проведения операций в Каргополе и Винничах. Сейчас их опять увезли – приказ гарнизонного начальства в Мухославе. Просто вредительство какое-то! Собирают красноармейцев с миру по нитке. Впрочем, обещали вернуть к ночи хотя бы отделение. На данный момент в Постычеве с десяток бойцов комендантского взвода.
– Это точно Бабула?
– Он самый, – подтвердил Пархоменко.
– О схронах никакой информации?
Субботин невесело усмехнулся и ответил:
– Еще при Толмачеве добыли информацию о бункере Гаврилы Скорняжного, расположенном в полутора верстах от Тяжгорода. Прибыли оперативники из Станислава. Бункер оцепили, когда вся банда ушла на промысел. Потравили газом крыс и тараканов. Потом сообразили, что в подземелье пусто, стали ждать. День просидели, два. Скорняжному, наверное, агенты донесли, что дома его поджидает сюрприз.
