Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
За Лысой горой юго-западнее Худяковки зарылись в землю батарея тяжелых гаубиц и несколько расчетов 120-мм минометов. Покидать эти позиции укропы явно не намерены.
Вадим связался со своим прямым руководителем. Начальник отдела по борьбе с диверсионно-штурмовыми группами полковник Богданов отозвался сразу.
Капитан отчитался, поздравил начальника с праздником.
– И тебя с наступающим, Овчинин, – сказал полковник. – Будем надеяться, что семнадцатый год станет лучше предыдущего.
– С чего бы? – проворчал Вадим. – Анекдот хотите? «Не задался что-то 16-й год.
"– Да, поучительно, – согласился Богданов. – Хотя и не очень смешно. Гражданских жаль, опять ни за что страдают. Я очень рад, что ты без потерь. Молодец, бережешь людей. Не уходи пока оттуда, пусть твои ребята вдоль границы посидят. Под пули снайперов не лезьте. А насчет того, что случилось, не парься. Рецидива не будет. Знаешь, как тот мужик с лопатой, который по своим четырем соткам ходит.
– Хотите сказать, Валерий Павлович, что это не спонтанная акция?
– Акция планировалась в генеральном штабе Украины, с одобрения и при поддержке западных коллег. Решили под Новый год себе приятное сделать. Натворили, кретины безмозглые.
– Да, кто с демократией к нам придет… – пробормотал Вадим.
– Тот от нее же и сдохнет, – согласился полковник. – Только никакая это не демократия, а форменный фашизм.
– Новый год, вообще-то, – робко заметил капитан.
– Серьезно? – удивился Богданов. – А я не заметил. Как там твоя Кира? Не расписались еще?
– Живем вместе, квартиру снимаем на улице Лермонтова. Она работает в IT-компании, которая почему-то не развалилась. Пока не расписались, трудное время не позволяет. Но когда-нибудь сделаем это – всем назло и вам особенно.
