Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
О месте его проживания знал только полковник Богданов. Вадим проверялся каждый раз, заходя в гулкую подворотню, – не идет ли кто следом. Он боялся не за себя, а за женщину, с которой жил.
У распахнутой железной двери стоял мужчина вполне интеллигентной внешности и витиевато выражался в адрес местной гопоты.
– Здравствуйте, с наступающим, – вежливо сказал Вадим. – Вы не в комитете по культуре трудитесь?
– Нет, – ответил мужчина. – В комитете по транспорту. А прежде был начальником транспортного цеха.
– Заметно. Что-то случилось, уважаемый?
– Домофон хулиганы сломали, – пожаловался жилец. – Полюбуйтесь. На вид вроде цел, а не работает. Как прикажете спать с открытой дверью?
– Это не хулиганы, точно вам говорю. – Вадим доверительно понизил голос. – Американские хакеры работают. В отместку за то, что Россия выиграла у них выборы, они взломали коды всех тамошних домофонов, а заодно и донецкие.
– Вы это серьезно? – осведомился мужчина.
– Как никогда, – поклялся Вадим.
Он осторожно, чтобы не вывести жильца из задумчивости, обогнул его, вошел в подъезд и устремился на свой третий этаж. В нише между первым и вторым происходила какая-то возня. Вадим притормозил, всмотрелся. Местные алкаши заряжались перед основным празднованием. Позвякивал сосуд какой-то странной формы, дрожал в мозолистой руке разовый стаканчик.
Он чуть не засмеялся. Все нормально, мужики. Кто не рискует, тот не пьет боярышник. Вадим добежал до своей двери, вставил ключ, вошел с колотящимся сердцем.
– Дорогая, я дома.
Что-то скрипнуло в единственной комнате, послышалось радостное восклицание. В прихожую вбежала молодая женщина с полотенцем в руке, невысокая, худенькая, с мальчишеской стрижкой, обняла его со всей силы. Он выпустил пакеты, тоже крепко обхватил ее.
– Пришел, господи!.. – Она подняла на него лучистые глаза, стала осыпать поцелуями. – А я ведь до последнего не верила, думала, что зашлют тебя в какую-нибудь глушь, и буду одна Новый год встречать. У нас ведь даже кота нет, пожаловаться некому, кроме телевизора.
Он кое-как разделся, повел ее в зал.
