Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Как плохо-то все, Господи! Кира боролась, сопротивлялась, ее ресницы дрожали. Она пыталась открыть глаза, не узнавала его.
Какая-то тьма застелила рассудок Овчинина. Он прокричал в телефон Апраксину, чтобы тот немедленно вызывал «Скорую». Капитан кинулся из квартиры, чтобы ловить ненавистного диверсанта, но от порога вернулся и снова повалился перед Кирой. Нет, нельзя, не справится она в одиночку. Пусть другие ловят, они знают, как это делать.
У него не было сил дожидаться «Скорую». Он аккуратно поднял женщину, прижал к себе, начал спускаться по лестнице.
Машина «Скорой помощи» примчалась, когда капитан достиг первого этажа. Медики рычали на него. Мол, ты совсем спятил! Куда тащишь? Они отобрали у него Киру, уложили на носилки. Он семенил за санитарами, наступал им на пятки, лез в машину за своей любовью.
– Мужик, чего ты таскаешься за нами, как робот-пылесос? – проворчал молодой доктор.
Овчинин уперся, схватился за кобуру.
– Никуда я не уйду!
Доктора смирились. Машина тряслась по выбоинам в асфальте. Он сидел напряженный, с мольбой всматривался в бледное личико. Только не умирай! Не вздумай, слышишь?!
В больнице Вадим путался у врачей под ногами, упрашивал сделать все, что в их силах, и даже больше.
– Мы всегда делаем все, что в наших силах, – невозмутимо ответил ему доктор и захлопнул перед его носом двери хирургического отделения.
Он шатался по коридору, не находя себе места.
Позвонил Олег Апраксин, сконфуженно поведал командиру, что спецназу не повезло. Они подъехали вместе с ополченцами, оцепили квартал, прошли лавиной по квартирам. Гныш удрал, быстрым оказался, подонок. Парни заблокировали все выходы из дома, а он, похоже, скатился по пожарной лестнице, нырнул в гаражи и был таков.
Спецназовцы добили его сообщника, раненного Вадимом. Тот спрятался на мусорке и сам напросился.
Гныш ушел и, судя по всему, воссоединился со своими сообщниками, учинившими беду на улице Толбухина.
