В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
— Аркадий Сергеевич Селиверстов, — встал он. — Преподаватель историко-филологического факультета в Императорском Новороссийском университете, кафедра истории. Владею магией огня, есть предрасположенность к магии разума.
— Присаживайтесь, — уважительно кивнул ему полковник.
Хотя уважение тут было скорее к учреждению, чем к самому Селиверстову.
— Ну а теперь, когда мы познакомились, перейдем к основной части нашей сегодняшней встречи. Всем вам было выдано задание, чтобы через его выполнение выявить ваши умственные способности, склонности и по итогу определить, в какой должности вы лучше всего сможете принести пользу нашей службе.
Глава 18
— Итак, начнем!
С этими словами полковник Вышневецкий пододвинул к себе стопку папок, что лежали перед ним, и открыл самую верхнюю.
— Окольников! — назвал он фамилию и посмотрел на названного парня.
Тот тут же вскочил с места.
— Я!
— Вам было поручено разыскать источник появления листовок революционного толка на пересечении Большой Серпуховской и Авсеньевского тракта.
"— Есть! — вытянулся в струнку ефрейтор. — Я два дня ходил по этим улицам, смотрел на прохожих. Листовки появляются каждый раз в одно и то же время, примерно после обеда. Все они были напечатаны, а не написаны, и валялись на дороге. Думаю, что их кто-то несет в сумке. Рядом есть типография — там можно их напечатать. Утром преступник приходит на работу, а когда идет на обед, несет листовки в сумке с откидным дном. Они и вываливаются. В толчее заметить это очень сложно, чем преступник и пользуется.
— Ясно с тобой все, — чуть поморщился полковник, но повернулся к другим членам комиссии.
— А во что вы были одеты, когда следили за прохожими? — оживился Савелий Лукич.
— В свою форму, — развел руками парень, показывая форму рядового жандармерии.
— И правда, все ясно, — кивнул «добродушный» толстяк и повернулся к полковнику. — Для филерской работы не пригоден.
— Для оперативной — тоже. Дуболом, — рыкнул со своего места ротмистр.
Рослый ефрейтор после такой нелестной оценки покраснел от стыда.
