В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
а кто ж меня отпустит-то? — огорченно озадачился Василий.
— Так договорись с бригадиром! Скажи, что захворал и как раз к доктору идешь. Иначе, какой из тебя потом работник будет? Ты ведь и не соврешь совсем.
— То же верно, — задумался мужик. — Я мигом!
Примчался Василий через десять минут и не один. Вместе с ним пришел хмурый худой мужичок с бородой в ладонь, робой с частыми опалинами и широкими ладонями со следами ожогов.
— Вы стало быть, ваше благородие, Ваську забираете? — спросил он меня в лоб.
— Да.
— Не извольте за дерзость, но с чего бы вам о нем так печалиться?
— Услуга за услугу. Он мне помог комнату подешевле найти, а я ему в ответ пообещал с врачом свести.
Мужичок, удовлетворившись моим ответом, кивнул и попросил вернуть работника как можно скорее, а то приказчик заметит и пострадает вся бригада.
После этого мы прямым ходом двинулись в больницу к Догомышу. Посетители смотрели на меня со скрытой злобой, когда я, не обращая внимания на очередь, прямиком прошел к кабинету врача.
— А, это снова вы, — встретил меня Владимир Иванович. Под глазами у него были синяки от недосыпа, да и сам врач выглядел не очень хорошо. Совсем он себя загонял, полностью отдаваясь своим пациентам. — Ну показывайте, кого привели.
— Вот, — шагнул я в сторону, указывая на Василия. — Ему в драке в пах прилетело. Теперь мается, боится без детей остаться."
"Поманив рукой детину, врач указал ему на стул напротив себя и приказал снимать портки.
— Ну как? Сдержал я свое обещание? — когда мы покинули больницу, вывел детину я из его мечтаний.
— Да. Благодарствую, господин! По самый гроб обязан буду!
— А что про своих друзей скажешь? Акинфея с Сергеем? Они ко мне как относятся?
— Боятся они вас, — пожал тот плечами.
— Это плохо. Нам теперь вместе работать и я не хочу, чтобы меж нами был страх. Ты вот меня боишься?
— Опасаюсь.
— Но страха нет?
— Так вы же мне ничего дурного больше и не делали. Наоборот, — бесхитростно заявил мужик.
— Вот и им донеси мысль, что меня не надо бояться. Я даже могу помочь, если нужда какая есть. Скажи — меня не бояться надо. И не враждовать, а сотрудничать. Вы мне помогаете, а я вам.
