В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
— Могли бы и сказать, насколько здесь опасно!
— Но я ведь это и говорил! — потрясенно заявил я, смотря в спину зацокавшей по мостовой каблучками Лидии.
И тут же опомнившись от несправедливого обвинения, поспешил догнать ее.
— Вы упоминали о возможности изнасилования, и что вы способны это предотвратить. О таких бандах речи не было, — отрезала она.
Хотелось сказать что-то едкое, я даже ускорил шаг и обогнул ее, чтобы остановить и высказать в лицо все, что я думаю о ее выходке... На меня посмотрели испуганными глазами.
— Нам надо идти, — вырвал меня из созерцания ее красоты голос девушки.
Я сам не заметил, как чуть не дотронулся пальцами до таких манящих пухлых губ.
— Кхм... Да, — вернув руку на место, я встал рядом с Лидией.
В молчании мы дошли до перекрестка, где была назначена встреча, после чего Лида встрепенулась.
— Похоже, папенька все же смог узнать, где я, — грустно одними уголками глаз улыбнулась она."
"— Он переживает за вас, — заметил я.
— Иногда, даже чересчур много, — вздохнула Лидия и посмотрела мне в глаза. — Григорий... Это ваше настоящее имя?
— Конечно. Разве я мог соврать вам тогда?
— Но ведь соврали. Не сказали, что вы жандарм. Я думала, вы просто наглый рабочий, нахватавшийся знаний и решивший, что это ставит вас со мной вровень.
— Я не врал вам. Никогда. Просто кое о чем умолчал.
— А сейчас?
— И сейчас вынужден опустить некоторые подробности о себе. Но возможно при следующей встрече... — я с ожиданием посмотрел на нее.
Та улыбнулась. Уже весело, открыто.
— А вы умеете заинтриговать даму. Хорошо. Тогда через два дня возле Большого театра.
— Во сколько?
— Часов в пять.
— Я непременно приду! — заверил я Лиду.
Та лукаво улыбнулась и поспешила к двум мужчинам, что вышли из автомобиля Воронцовых и шли к нам. Меня они буквально ощупывали взглядами, но подходить не стали. Усадили свою госпожу в автомобиль, и тот быстро покинул негостеприимную Хитровку.
В главное управление я пришел, когда на часах было уже пятнадцать минут пятого. Поднявшись на второй этаж, я дошел до кабинета Пантелеева, и меня чуть не ударило по носу резко открывшейся дверью.
