В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Глянула на меня, смущенно пискнула и тут же скрылась обратно. Не обратив на нее особо внимания, я зашел в комнату и осмотрелся.
— Ну что же, надеюсь, я здесь ненадолго, — прошептал я себе под нос.
В углу справа стояла кровать, застеленная тонким шерстяным покрывалом. Слева стол с придвинутым стулом. В углу над ним — иконка Божьей матери. Рука сама дернулась к голове в попытке перекреститься. Придержав первый порыв, подумал и все же закончил ритуал. Не зря же у меня рефлекс тела сработал — надо привыкать к нему.
— Тут раньше горничная наша жила, — возникла за моей спиной Марина Сергеевна с подносом. — Потом муж заболел, его дело на мои плечи легло, а сам он сюда переселился. Так отсюда и увезли, — тяжело вздохнула она.
То-то запах здесь такой... нежилой. Чувствуется, что не любит хозяйка здесь появляться. Хотя пыль стирает с мебели периодически, это тоже заметно.
Вечер в итоге закончился для меня на тоскливой ноте.
— Оперативная работа состоит из четырех важных частей, — вещал нам утром ротмистр Алексеев."
"Мы сидели в учебном классе номер девять. Небольшой, с минимумом парт, всего восемь, большим стеллажом вдоль стены рядом с входной дверью и доской за спиной преподавателя.
Артемий Васильевич Лебедев, с которым мы столкнулись в дверях кабинета Пантелеева, сидел по правую руку от меня и с прямой спиной внимательно слушал Алексеева. Позади расположилась Маргарита Кузнецова.
