В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
И с каждой новой встречей все нарастает и нарастает. Тогда зачем я снова еду к ней, как мотылек на свет? Не лучше ли будет сойти и забыть о ней?
Пока раздумывал, не заметил, как мы уже приехали. Передо мной открылся вид на длинное двухэтажное здание, загнутое буквой «П». Перед центральной частью был разбит парк с фонтаном в центре, а по бокам его подпирали «крылья» здания. Центральная часть чуть возвышалась над остальным корпусом, имела шесть колонн перед входом и купол-«нашлепку» на крыше. Ворота были закрыты, но в них была калитка, которая легко открылась, стоило ее толкнуть внутрь.
Оказавшись на территории академии, я слегка замешкался — куда теперь идти? Чуть постояв, заметил прогуливающуюся по парку парочку и решительно двинулся к ней. Лучше спросить, чем по незнанию попасть куда-то не туда.
— Извините, что беспокою, — подойдя к парочке со спины, начал я.
Парень в военной форме с погонами подпоручика тут же оторвался от нашептывания на ушко девушке чего-то романтического и недовольно оглянулся.
"— Не могли бы вы мне подсказать, где проходит собрание кружка по фехтованию?
— Левое крыло, — нахмурившись, махнул рукой на здание молодой офицер.
— Благодарю.
Дальше было проще. Время вечернее. В левом крыле здания никого на входе не обнаружилось, коридоры пусты — занятия давно завершились, и я пошел, что называется, «на слух». Определив, откуда доносятся голоса, уже через пару минут я вошел в просторный зал, заполненный молодыми людьми обоего пола.
На меня почти тут же обратили внимание.
— Вы случайно не ошиблись? — спросил он, подойдя ко мне вплотную. — Здесь закрытое собрание.
— Я по приглашению от Лидии Воронцовой.
Во взгляде блондина промелькнула искорка ревности.
— Представьтесь.
— Григорий Мстиславович Бологовский, — скрывать здесь фамилию я посчитал излишним.
Посчитают за оскорбление и будут в чем-то правы. Это вам не на улице или в общественном месте спрашивать имя чужака.
— Лида не говорила, что приглашала вас, — процедил блондин.
Его фамильярное упоминание Воронцовой резануло слух. Но слышал его только я, и насколько это оправдано понять было сложно. Либо он действительно близок с девушкой, чего бы мне не хотелось категорически, либо желает представить свои мечты за реальность передо мной.
