В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Поэтому я испытал дикое разочарование, когда я понял, что оба заклинания в принципе ничего не стоят.
— И зачем это вообще учить? — протянул я.
— Хотя бы потому, что такая взвесь способна отклонить стрелу на излете, — нахмурился дед. — В той же Бухаре, где ты служил, стрелами частенько местные пастухи пользуются. И если ты сейчас подумал, что тебе до тех пастухов, то я тебе напомню твои же слова, когда-то написанные мне в письме — главные контрабандисты в Бухаре, местные пастухи и отдельные рода кочевников, что так и не осели в каком-то городе.
— Меня не стрелой подстрелили, — буркнул я."
"— Ты в ловушку попал, — кивнул дед. — И скорее всего, либо все кочевники, которых ты гонял, объединились и купили несколько винтовок, коих было не так уж и много, либо ты перекрыл поток контрабанды так надежно, что прищемил хвост уже кому-то из «кладовщиков». У тех как раз могли и винтовки быть и деньги на них. А уж передать это добро труда не составило. Но само заклинание взвеси не бесполезно! Нет абсолютно бесполезных заклинаний! Так и запомни! Навсегда!
— Постараюсь, — буркнул я.
— Смотри на это проще, — впервые улыбнулся дед. — Заклинания может и слабые, но создаются быстро, почти мгновенно. Сил требуют мало, а эффект внезапности никто не отменял.
На том и закончили. Хотя после «занятия» у меня появилось и никак не хотело покидать чувство, что меня крупно нагрели. Поманили сладкой морковкой, а всучили гнилой корнеплод.
Гимнастический зал (или полигон?) мы покинули тем же путем, как в него пришли.
— Ой, дедушка, здравствуй! — вскинулась Катя, резко повернувшись к двери и пряча что-то за своей спиной.
— Ты что делаешь в моем кабинете? — строго спросил старик, проходя к массивному дубовому столу, покрытому темным лаком.
— Да я хотела с Любавой в шахматы сыграть. Свои-то я в гимназию увезла, да там их и забыла.
— Почему без спроса зашла? — умостившись в не менее массивном жестком кресле, нахмурился дед.
— Да я же быстро, — махнула одной рукой пигалица, чуть не выронив предмет, что прятала за спиной.
Очень знакомый мне предмет!
— А зачем тогда это взяла?! — ткнул пальцем дед на глиняную табличку, чей край не смогла скрыть хрупкая талия девчонки.
— Извини, — вытащила табличку «на свет» Катя. И тут же затараторила.
