В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Но это стало последним, что я смог сделать. Затем оба бандита навалились на меня сверху и стали месить, нанося удары куда только придется. Из-за того, что я упал между койками, откатиться в сторону не было возможности. Все, что я сделал, это прикрыл голову и сжался в комок, чтобы уберечь самые уязвимые части тела. От отчаяния я вспомнил наконец о магии, но применить ее не было возможности. Стоит мне разжать руки и начать распальцовку, тут-то мне все пальцы и переломают. Да и толку от тех заклинаний, что мне известны?
В какой момент я потерял сознание от все-таки пропущенного удара по голове, я уже не помнил.
Очнулся я в какой-то комнатке. С трудом разлепив заплывшие глаза, я попробовал осмотреться. Помещение два на три метра с небольшим зарешеченным окном под потолком и единственной дверью. В двери тоже маленькое оконце, сквозь которое виден тусклый свет от горящей за дверью лампы. Я лежал на откидной стальной лежанке. В углу стояло ведро. Чуть пошевелив мозгами в тяжелой от боли голове, понял, что попал в камеру.
С большим трудом поднявшись с нар, я доплелся до двери и затарабанил в нее.
— Эй! Есть там кто? Открывайте!!
Мне пришлось повторить свое требование раза четыре, прежде чем за дверью раздались шаги, а потом ленивый и насмешливый голос произнес:
— А больше ничего не хочешь? Может тебе еще спеть или сплясать?
— По какому праву вы меня здесь держите?
— Нечего было на честных людей нападать! Да еще спящих! — зло выплюнул молодой парень в полицейской форме, которого я смог все же рассмотреть через небольшое оконце в двери.
— Ты что несешь, служивый? — рыкнул я. — Меня ограбили, а вор забежал в дом! Когда я кинулся за ним, там были его подельники, что меня избили. Вы их должны сюда сажать, а не меня!
— Ну да. Ты жертва, — рассмеялся паренек. — Все вы так говорите."
"— Я дворянин, вы вообще что творите?! Вы меня здесь даже держать не имеете права, вам головы поснимают за такое самоуправство, — вспомнил я короткую лекцию деда.
Тогда он об этом лишь упомянул, когда рассказывал о дворянах вообще, и кто будет на собрании в частности. Мельком, не придавая этому значения, а лишь потому, что я сам попросил его чуть углубиться в права и обязанности дворян. Памяти-то бывшего владельца нет. Но сейчас вот пригодилось.
— Ты кому другому заливай! Дворянин, — фыркнул парень.
