поскольку, если она не вернется, я начну подозревать, что ты знаешь, куда она уплыла. И что ты мне лгал. Тогда ты или твоя женщина все равно мне все расскажете – так или иначе.
Куако ничего не ответил. Он только поднял свою массивную голову и расправил плечи; его темные глаза остановились на перекрещенных саблях, висящих на стене над столом Уильяма. В его взгляде вспыхнуло желание схватить одну из них и обрушить на голову своего хозяина.
Уильям заметил, как изменилось выражение лица его раба. Он умел прекрасно читать по глазам.
– Это все, – холодно произнес он. – Пока все.
Куако задержал на Уильяме взгляд несколько дольше, чем следовало, затем повернулся и направился прочь из комнаты.
Когда за ним закрылась дверь, Уильям повернулся к Шеридану, стоявшему от него в нескольких футах.
– Дай ему почувствовать вкус розг. Не надо ничего объяснять, он сам поймет, в чем дело.
– Траск добрался до Барбадоса, – произнес он, возвращаясь к прерванному разговору. – Ему придется побывать там еще раз, чтобы вернуть на место наемников, которых он взял на борт.
Обнаружить, куда направилась «Саванна», было нетрудно, так же как и узнать, что Салина останавливалась на острове у леди Грейсон. Но когда «Саванна» ушла в плавание, Салина таинственно исчезла.
– Вы уверены, что она отправилась с ним? – в который уже раз спросил Шеридана Уильям. – Не может быть какой–то ошибки?
– Когда дело касается Салины, ни о чем нельзя сказать наверняка. И вы это знаете лучше, чем я. Но все же думаю, что она с ним.
– Почему вы так уверены?
Шеридан поднял глаза на своего хозяина. Он знал о страстишке Уильяма к своей дочери, но его это мало трогало. Он был мозговым центром всех дел на Катонге, человеком, который руководил огромной плантацией; именно он привел хозяйство острова к его нынешнему расцвету. Уильям был достаточно умен, чтобы видеть его несомненный талант, и платил Шеридану поистине королевское жалованье все десять лет, которые Ноулес провел на острове. Скоро у Ноулеса будет достаточно денег, чтобы приобрести свою собственную плантацию. Что там у графа с его дочерью, Шеридана не интересовало. С того дня, как Ноулес ее повстречал, он считал ее настоящей чертовкой. Она вмешивалась в его распоряжения и часто становилась причиной проблем с рабами. Ноулес считал, что дочери хозяина давно пора показать место, которое должна занимать женщина, пора укротить ее свободолюбивый дух.
– Эта девушка – с Траском, – повторил Ноулес.