Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
— Знаешь, что я вижу в последние дни?
— Ну и что же то? — желчно поинтересовалась, сложив руки на груди.
— Ты светиться начала, — просто ответил он.
— Чего? — непонимающе на него уставилась. О каком на фиг свете идет речь? Да я в последние дни как моль бледная, полудохлая, еле ползаю!
— Стоило только появится Тимуру, у тебя глаза засияли.
— Это от злости!
— Возможно. Тем не менее, сияют, в отличие от твоего прежнего состояния. После своего печального возвращения ты как тень была. Печальная, невыразительная, осунувшаяся.
— Потому что я после лечения! Если не помнишь, у меня со спиной жопа полная была! — вспылила, окинув его презрительным взглядом. Вывело меня из себя замечание о моем якобы свечении.
— Если ты не помнишь, — ответил в тон мне, — то я к тебе приезжал. Ты даже в корсете была бодрее и живее, чем после возвращения.
— Бред!!!
— Не буду спорить, — пренебрежительно махнул рукой, дескать ерунду какую-то говорю, — ты все лето как прокисший кисель себя вела.
— Это от злости! — снова прошипела, прожигая его негодующим взглядом.
— Да какая разница??? Факт остается фактом. Не со спокойным Славкой ты очнулась, а со своим Тимуром бешенным!
— Он не мой!
— Куда он от тебя денется? И сам не уйдет и тебя не отпустит.
— Никит, откуда такая уверенность?
— Когда со стороны смотришь — виднее.
— Да ты что? А я думала со стороны завиднее.
— Точно. Завидую черной завистью. Такой качественный геморрой нынче редкость. Чтоб вот так мозг вынимали на пустом месте! — с иронией ответил Лазарев, — это уметь надо. Вы вообще идеально подходите друг другу, просто стопроцентное попадание.
— Ник, ты меня довести решил? Какое на фиг стопроцентное попадание?
— Василис, я тебе честно скажу, — продолжал, не обращая внимания на мое негодование, — когда ты вернулась с Ви Эйры, вся потрепанная, несчастная, с глазами на мокром месте, я надумал хрен знает чего.
— А что теперь? — смотрела на серый дождь, лениво моросящий за окном, пытаясь успокоиться, найти точку опоры.
— Теперь… теперь я думаю, что он дурак. Нагородил какой-то фигни, непонятно из-за чего. И вся эта ваша проблема оказалась пустой.
