Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Поэтому просто молчала, закусив губу, пыталась удержаться на краю. Только с каждым мигом это все труднее.
— Вась, не надо.
Непонимающе посмотрела на Тимура. В темноте его глаза таинственно мерцали, и я тут же вспомнила нашу поездку на водохранилище, когда сидели на капоте машины, смотрели на звездное небо и молчали. Каждый о своем.
Протянул руку, и кончиками пальцев еле прикасаясь, провел по щеке:
— Не плачь.
Отстранилась медленно, не сводя с него глаз. В груди жгло, и одновременно под ребрами ком льда разрастался.
Слезы покатились одна за другой, и удержать их не было никакой возможности. Это сильнее меня.
— Василис, — рывком притянул к себе, не обращая внимания на вялое сопротивление. Сжал крепко-крепко, зарывшись руками в волосы, прижавшись щекой к виску, — прости меня, пожалуйста. Я так, виноват. Прости.
С этих слов меня прорвало окончательно. Слезы побежали градом, из груди рвались рыдания, всю трясло.
Попыталась избавиться от его рук, оттолкнуть, потому что рядом с ним я слабая, беззащитная, до ужаса уязвимая.
— Вась, скажи честно, ты действительно хочешь, чтобы я уехал? — отстранив, но не выпуская из своих рук, посмотрел на меня на меня и во взгляде такая тоска, что самой выть захотелось от безысходности, — хочешь этого?
Всхлипнув, посмотрела в ответ, впитывая родимый образ, снова забывая как дышать.
— Если тебе действительно настолько противно находится рядом со мной, что не можешь себя пересилить, я уеду.
— Я не знаю! Не знаю!!! — забилась у него в руках, пытаясь освободиться.
А он взял и просто крепче обнял, и больше не было сил сопротивляться. Сжала пальцами его футболку, уткнувшись в грудь, падала, разлетаясь на осколки, позволяя себе расслабиться, стать маленькой и беззащитной.
Тимур утешал, шептал какие-то слова, гладил по волосам. Если честно, то ничего не слышала, не понимала. В ушах шумело, в голове все смешалось, в груди пульсировала зияющая дыра.
