Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Ощущала себя неимоверно слабой, уставшей, разбитой.
Не было сил ни пошевелить рукой, ни сделать шаг, ни поздороваться, ни уйти. Просто наблюдала за тем, как он подходил ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки."
"Взгляд напряженный, прожигающий насквозь, ждущий от меня чего-то непонятного. Хотя все понятно. Ему нужен шанс. Тот самый единственный, чтобы попытаться все исправить, начать с нуля, а я стояла перед ним в растрепанных чувствах и не знала что делать, не знала где взять сил, чтобы дать ему этот шанс.
Просто не знала. В данный момент ощущение такое, будто всю энергию выкачали. После разговора с Никитой я на нуле и резервов не осталось.
— Привет, — произнес сдержанно, и от этого голоса начало трясти. Свой, родной, до дрожи любимый… способный причинить боль.
— Привет.
Снова молчим. Не зная о чем говорить. У меня в голове точно ничего нет. Только эхо. Зато сердце разрывалось от эмоций, затопивших по самые края.
— Я сегодня сюда пришел, — кивнул в сторону двора, как бы извиняясь, — Ник сказал, что на работе тебя не было.
— Была. Утром. До обеда. Потом ушла, — голос слабый такой, безжизненный, словно я тяжело больна. А ведь так оно и есть! Больна и моя болезнь неизлечима.
— Как прошел день? — он ответил не лучше, его тоже не слабо потряхивало.
— Потихоньку, — выдохнула, чувствуя, как в горле поднимался сухой, царапающий ком, а глаза начало предательски щипать. Хорошо, что опустились вечерние сумерки, и он не мог этого в полной мере рассмотреть, хотя наверняка чувствовал, понимал в каком я состоянии.
Держалась из последних сил, бросая отчаянные взгляды в сторону подъезда, мечтая оказаться там, в спасительной тишине и гордом одиночестве, чтобы дать волю эмоциям, терзающим изнутри. Пыталась себя отвлечь: смотрела на качели, на свои руки, на его расстегнутую темную куртку. Куда угодно, только не в глаза. Прямого контакта я не выдержу.
— Зачем ты пришел?
— Все затем же, — развел руками, — хотел тебя увидеть.
Черт, глаза щипало так, что еле сдерживалась. Так хотелось зажмуриться, уткнуться в ладони, отгораживаясь от него.
— Увидел? — хотела спросить с сарказмом, но получилось жалобно, грустно, совсем не так, как надо. Все не так, как надо!
— Да.
— Тогда уходи, — с ресниц предательски сорвалась одинокая, тяжелая капля, прочерчивая соленую дорожку по щеке.
— Не могу, — прошептал, делая еще шаг навстречу, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.
Внутри все сжалось, скрутилось в тугую спираль, забилось в агонии.
