Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
— Красиво, — рассеянно произнесла, наблюдая за тем, как на экране миллионы кубометров воды срываются с грохотом с многометровой высоты.
— Не то слово! — Тимур одобрительно хмыкнул, — такие места надо лично посещать, чтобы потом до конца дней было что вспомнить. Будь моя воля, с удовольствием бы там побывал.
— Так в чем проблема? Если хочешь — побывай.
— Ага, прямо сейчас. Вот только вещи соберу и побегу, — усмехается он, даже не оборачиваясь в мою сторону.
— Ну, сейчас — это вряд ли, а вот через пару-тройку месяцев вполне можно, — в горле пересыхает от нервного напряжения, ладони неприятно вспотели, а сердце в груди отчаянно бухает.
— Как у тебя все просто, — ворчит Тим.
— И у тебя просто, — чуть слышно произношу себе под нос, но наверняка знаю, что он услышал.
Тимур скользнул в мою сторону быстрым взглядом, иронично подняв бровь, а потом снова обернулся к экрану.
Набираю полные легкие воздуха, потом медленно по чуть-чуть выдыхаю, и нервно облизав губы, произношу:
— Я подала документы на твое освобождение.
Ощущение, будто сделала шаг вниз, с того самого водопада.
Сижу ни жива ни мертва, стеклянным взором уставившись перед собой, но краем глаза наблюдая за Тимуром.
Он так и сидел, не шевелясь, не моргая, будто превратившись в мраморную статую. Мне кажется, коснись я его сейчас, пальцы наткнулись бы на твердый камень. Сомневаюсь, что он вообще дышал в этот момент.
Снова тишина, только в этот раз она громче тысячи голосов. Бьет по ушам, заставляя волосы на руках вставать дыбом.
Все так же краем глаза вижу, как он медленно поворачивается в мою сторону. Буквально каждым миллиметром кожи чувствую его внимание, но упрямо смотрю в телевизор, с силой стискивая руки в замок, чтобы они не тряслись как у махрового пропойцы.
Тимура же, наоборот, все происходящее на экране больше не волнует. Он развернулся в мою сторону всем корпусом и теперь буквально прожигал своим взглядом.
Еле дышу, и сердечко бьется так, что эхом отдается в висках. Это самая важная новость, которую я сообщала кому-либо в своей жизни. Жизненно важная, ключевая новость, и, я вам честно скажу, ощущения просто безумные. И трясет, и парализует одновременно. И озноб плавно перетекает в жар, бушующий в каждой клеточке. Это нечто.
— Вась? — раздается напряженный вибрирующий голос.
С трудом выдохнув, кошусь в его сторону.
