Солнце закатывалось, окрашивая небо в роскошный багрянец. Тимур устало прислонился к валуну, наблюдая за преображением грядущего леса. Неподалеку сидел Никита, погруженный в раздумья, флиртующий с каждой затянувшейся затяжкой. В воздухе стоял теплый шарм жаркого августа, наполняющий душу легкой опустошенностью и радостью природной красоты....
Тимур, чуть подавшись вперед смотрит на меня в упор, не мигая и взгляд такой, что им гвозди можно заколачивать, в бетонную плиту.
— Что? — а вот мой голос больше похож на писк мышонка.
Выключаю телевизор, потому что он больше не нужен ни ему, ни мне, беру себя в руки, и все-таки разворачиваюсь к парню лицом.
— То, что ты сейчас сказала… это…
— Правда, — киваю, прекрасно понимая, что он имеет в виду. Ему кажется, что послышалось, что галлюцинации, что это бред. Что угодно, но только не правда.
Снова молчание.
Играем в гляделки. Мой взгляд открытый, его — наполнен недоверием, непониманием. Он хмурится, не зная, как реагировать. Вдруг, я так решила пошутить… и сейчас начну смеяться, со словами «ну и физиономия у тебя, Тимурка».
Зря так думаешь, родной. Никаких шуток.
— Я подала документы полтора месяца назад, — кривлю душой. Умалчиваю, что это произошло в первый же день знакомства. Сейчас это уже не имеет значения. Самые важные слова уже произнесены, а две недели в такой ситуации роли не играют.
Он внимательно слушает, не отводя непонятного взгляда.
— Двадцатого сентября будешь свободен, — слышу, как шумно сглатывает, так тяжело дышит, — и если захочешь, можешь идти смотреть свой водопад. А можешь и не идти. Дело твое.
Выражение его темных, словно ночь, глаз меняется по мере того, как он принимает сказанные мною слова, по мере того, как он начинает верить в них.
Блин. Я сейчас зареву. От этого момента мороз по коже, и в груди щемит настолько сильно, что вздохнуть не получается.
С трудом поднимаюсь на ноги. Они дрожат так, словно я бежала сотню километров. Да я вся дрожу, без остановки!
Понимаю, что сейчас самое время оставить его одного, чтобы все обдумал, чтобы принял известие о том, что почти свободен. И меня тут быть не должно.
Проходя мимо кресла, легко касаюсь его плеча, этим простым жестом пытаясь показать, что я за него рада, что я с ним.
Пошатываясь бреду прочь, еле переводя дыхание."
"Этот момент стоил тысячи сюрпризов. Момент, когда с глухим звоном на пол упали тяжелые оковы. И с его души, и с моей.
