В глубине Санкт-Эринбурга, за пределами богатых поселков, ущербная деревня скрывается в тени старого леса. Узкая дорога извилистой формы приводит к заброшенной территории, окруженной ржавыми валунами и полупроломленными каменными статуями птиц. Камни покрыты зеленым мхом, некоторые даже отвалились, оставляя видимым скрывшийся внизу мир....
Тот издал короткий смешок:
– Две недели назад. Ты только сейчас это заметил?
– Я редко бываю дома…
– Ты почти два месяца просидел дома, – вставила Луиза. – Я же говорила, что тебе плевать на нас. Ты совершенно не обращаешь внимания на членов собственной семьи.
– Заткнитесь! – рявкнул Эдуард. – Вы оба. Не выводите меня из себя. Мне сейчас и без вас тошно.
Кривоносовы снова умолкли. Никита покачал головой. У Аркадия такие милые родители. Просто образцы вежливости и понимания, особенно папочка. Немудрено, что этот парень постоянно цепляется ко всем ученикам, выбирая тех, кто не может дать ему отпор.
Никита тайком покосился на Игоря Николаевича, затем перевел взгляд на маму. Все же ему повезло с родителями.
По коридорам уже ходили и бегали ученики, скоро должен был прозвучать звонок на первый урок. Никита надеялся, что завуч и директор не продержат их слишком долго. Он не особо горел желанием находиться в одном кабинете с Нелли Олеговной, директором Олегом Павловичем да еще и с Эдуардом Кривоносовым.
Никита от всей души желал, чтобы Эдуарда поскорее посадили за решетку, но пока этого не произошло.
Но сейчас Эдуард Владленович вошел в кабинет директора вслед за семейством Легостаевых и уселся на обитый кожей диван. Никита и его родители присели на другой диван. Благо кабинет Олега Павловича превышал размерами учебный класс и посетители могли сидеть на порядочном отдалении друг от друга. Никита изредка поглядывал на Эдуарда, тот же не обращал на него никакого внимания. Равно как и на своих жену и сына, да и на Нелли Олеговну, стоявшую у стола директора.
