Боюсь, я слишком увлеклась, хотя у меня в запасе имелось всего двенадцать попыток. Поскольку никаких признаков веселья в окружающих я не заметила, одну только мрачную решимость, я старалась как можно осторожнее целиться в них объективом и в то же время помнить все, чему меня учили Брайс и его мама. Хорошо еще, что в целом освещение было неплохим – сгустились плотные, серовато-черные тучи, – и я, сверившись к экспонометром, вглядывалась в видоискатель и меняла положение, пока наконец не добивалась нужной перспективы и композиции. Мысленно я возвращалась к снимкам, которые изучала вместе с Брайсом, затаивала дыхание, старалась держать фотоаппарат совершенно неподвижно и осторожно нажимала спуск. Я понимала, что потрясающими мои фотографии вряд ли получатся, но надеялась, что одна или две окажутся достойными, чтобы их сохранить. Примечательно то, что в тот раз я впервые снимала людей в их повседневной жизни – рыбака, который, кривясь от натуги, крепил тросами лодку; женщину, которая несла ребенка, сгибаясь под порывами ветра; худого морщинистого мужчину, стоящего с сигаретой перед заколоченной досками витриной магазина.
Я фотографировала все обеденное время, прервавшись только для того, чтобы зайти в магазин за сэндвичем, когда погода заметно испортилась. К тому времени, как я вернулась к тете, у меня остался всего один неотснятый кадр. Тетя приехала из магазина раньше обычного, я издалека заметила ее машину на дорожке, но саму ее не видела, и приблизилась к дому как раз в тот момент, когда рядом затормозил пикап Брайса. Он помахал мне, у меня часто забилось сердце. Рядом с ним в машине сидел отец, и я разглядела через стекло Ричарда и Роберта. Выхватив из велосипедной корзины фотоаппарат, я направилась навстречу выскочившему из машины Брайсу. Он был в футболке и потертых джинсах, в этой одежде его плечи казались особенно широкими, а бедра – узкими; на кожаном поясе для инструментов у него висела аккумуляторная дрель и пара кожаных перчаток. Сияя обаятельной улыбкой, он махнул рукой.
– Как прошел день? – спросил он. – Было что-нибудь хорошее?
Я рассказала ему о своей идее «Люди перед бурей» и добавила:
– Надеюсь, вам с мамой удастся поскорее проявить пленку.
– Мама будет только рада, это уж точно. Фотолаборатория – ее любимый уголок в доме, единственное место, где она может быть самой собой. Дождаться не могу, когда увижу твои снимки.
Я увидела, как его отец выгружает стремянку из пикапа.
