Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
Девушка грустно усмехнулась и вытерла скатившуюся по щеке слезинку, вспомнив, как мялись родители в ответ на ее вопросы, как они прятали все медицинские документы и справки, заверяя, что все в порядке, это просто утомление. Дурочкой она не была, поэтому самостоятельно, втайне от всех, пришла к врачу, чтобы выяснить свое положение. Рак. Опухоль в головном мозге. Уже неизлечимая стадия. Месяц – все что ей осталось.
Она поговорила с родителями, с трудом сдерживая слезы. Мать рыдала, глядя на свою дочь, но ничего не могла с собой поделать.
Она забросила институт, стараясь проводить все время с семьей и младшим братишкой. Данька был удивлен подобной переменой в их отношениях.
Настроение в семье портилось с каждым прожитым днем. Заходя в комнату, где были родные, она всегда встречала доброе отношение, ласковые слова и улыбки родителей, но видела их боль и чувствовала натянутость фраз. И едва выходила за порог, как слышала бурные рыдания матери.
Это постоянное, пусть и неявное, неосознанное напоминание родителей о скорой смерти заставило ее искать спокойные и безлюдные места. Только в одиночестве девушка отдыхала и только самой себе сознавалась, насколько она боится смерти и как сильно желает жить. Пусть многие назовут ее трусихой, слабохарактерной, но желание жить не оставляло ее ни на минуту. За что? Почему именно она? Почему болезнь проявилась у нее? Ответов не было. Да и не помогли бы они ничем.
Часы проходили за часами, дни пролетали в одно мгновение. Обмороки не прекращались, застигая девушку в совершенно неподходящих местах. Страх сжимал сердце, но какая-то часть сознания, которая не погрузилась в отчаяние, продолжала верить в чудо. Верить и надеяться, что придет избавление, или она проснется и осознает, что все это лишь кошмарный сон.
Но дни проходили, а ситуация не менялась. В чем-то девушка смирилась, но душа продолжала гореть жаждой жизни.
