Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
Пробубнив что-то, означающее утвердительный ответ, я последовал совету кота. В сумках, переданных Нераном и Кайрой, действительно оказались фрукты, чистая одежда, полотенца и бутылечки с мыльной водой. Наверняка сестра постаралась. Была даже пара книг. Правда, весьма скучного содержания (об оружии – тематика, прежде весьма любимая принцем), поэтому я без сожаления закинул их обратно в мешок и благополучно забыл об этом.
– Надо было картину отдать, – сокрушенно вздохнул Барон. – Вдруг здесь испортится? Влажность как-никак.
– Не испортится, – рассмеялся я, бросая взгляд в угол, где находился мешок с холстом. – В эти краски всегда добавляют какие-то вещества, устойчивые к влаге. Если хочешь узнать поподробнее, могу поинтересоваться у Кайры.
– Не надо, – успокоился кот. – Поверю тебе на слово. И вообще, не хочешь помыться?
– Хочу, но утром. Сейчас лучше порисую.
– Ночное небо?
– Именно. – Взяв новый холст и прочее, я двинулся к выходу из пещеры. Установив треногу с подставкой, привычно взялся за уголек, но убрал его обратно.
– А не испортишь? – с сомнением проронил кот. – Хотя твое, конечно, дело. Свет нужен?
– Да я и так неплохо вижу.
Сперва на холсте появились очертания долины. Затем образовалось небо, в котором с шумом пролетела какая-то ночная живность. На секунду мне захотелось стать ею, воспарить над землей, почувствовать себя богом, смотрящим на людей из своего небесного дворца. Ощутить все связи мира, мысли живущих, их переживания и счастье…
Желание пропало так же быстро, как и появилось.
– Эх, – лиричным тоном начал кот. – Лепота!
– И не говори, – согласился я, разглядывая получившееся. Затем подхватил холст и отнес его в пещеру, оставив подставку на улице. В свете костра картина немного изменилась.
