Девушка смотрела на современное, будто созданный машиной здание института, отражаясь в ярких лучах заката. Ее короткие волосы блестели под последним светом, как кровь после раны. У нее осталось всего месяц жизни и она чувствовала это как прокол в душевной ткани города.
– Хорошо, господин. – Мальчик спрятал ключ в кармане легкой курточки.
– Об этом никто не должен знать, – предупредил я, склоняясь над тазиком с водой и стараясь отмыть руки и нос.
– Хорошо, – повторил Ярис. Немного помолчав, он все же попросил: – А можно, я еще раз взгляну на картину?
– Смотри сколько хочешь, – улыбнулся я. – Хоть кто-то порадуется ей. Но у меня есть одно условие. – Мальчик вопросительно взглянул на меня, и я продолжил: – Ты сейчас расскажешь мне о том, откуда у тебя эти синяки.
И я указал рукой на шею малыша. Ярис испуганно подпрыгнул и машинально прикрыл воротником куртки следы чьей-то жестокости. И я собираюсь узнать, кто виноват. Не дав мальчику опомниться, я забросал его вопросами и мягко попросил довериться мне. Ошеломленный таким напором, смешанным с ласковыми словами, Ярис сдался и поведал мне об одном распорядителе, который ненавидел мальчика за то, что он человек. А после того, как беззащитный ребенок (родителей у мальчика не было – отец умер год назад, а мать при родах) стал личным слугой принца, совсем озверел и стал бить малыша.
– А почему вы скрываете свой талант?
Хм, мальчик и впрямь осмелел. Наконец-то я своего добился. Теперь все пойдет гораздо лучше и проще.
– Поверь, Ярис, не все можно рассказывать и не всем.
– Я умею хранить тайны. – Похоже, Ярис даже слегка обиделся. – Вам что-нибудь еще принести?
– На днях, когда приберешь в той комнате, забрось туда еще несколько чистых полотен. И не забудь о распорядителе. Я очень хочу с ним сегодня пообщаться.
Мальчик склонился в поклоне и ушел, а я, умывшись наконец и сполоснув в ванной волосы, переоделся в халат и стал дожидаться распорядителя. Тот пришел довольно быстро и вел себя подобострастно.
4
Уговорить короля оказалось делом нелегким, но я справился.
