Девушка попадает в мир сверхъестественного, где серый волк — не просто хищник, а существо, связанное с ней судьбой. Между ними разворачивается опасная игра страсти и тайн, где каждая встреча грозит стереть грань между человеком и зверем, а доверие становится роскошью, которую может быть...
Но раз уж заикнулась…
В общем, чуть помявшись, несколько раз вздохнув и потоптавшись на месте, я сделала это. Нет, не сказала. Достала из кармана ранее спрятанный туда документ и молча протянула ему. Промокший, как и вся моя одежда, но по-прежнему читабельный. И дыхание затаила в ожидании реакции.
Роман в очередной раз подозрительно покосился на меня, но развернул сложенный вчетверо лист. Прочитал. И не раз, судя по тому, что время шло и шло, а он всё смотрел в документ, свидетельствующий о проведённом тесте на отцовство, не спеша возвращать своё внимание мне. И с каждым пройденным мгновением я нервничала всё больше.
Чего молчит?
Радоваться ведь должен.
Наверное…
Или не рад?
Да нет, бред.
А если правда?
Иначе почему у него выражение лица до сих пор не меняется?
А потом и вовсе…
— Ну, и? — повторился. — Дети — мои, я это и без всяких бумажек знаю, они в любом случае мои, — чуть склонил голову, рассматривая меня теперь задумчиво. — А рассказать ты мне что собиралась?
Растерялась больше прежнего.
То есть ему… не важно?
Совсем?
Что я беременна от него, а не от кого-то там ещё, и ему не придётся воспитывать чужих детей."
"Видимо, так и есть.
И вроде всё хорошо, получается, но всё равно немножечко обидно.
Чёрт знает с чего.
Просто…
Не на такую реакцию я рассчитывала. Совсем не на такую.
Я думала, он обрадуется. А он…
— Не знаю, какими путями ты нашла такие выводы, но неужели, по-твоему, до сих пор непонятно, что ты моя пара, и только моя, никому тебя не отдам? — уткнулся носом мне в макушку и шумно втянул в себя воздух. — Откуда вообще берутся в твоей хорошенькой головке такие сомнения по поводу детей? — спросил, но ответа не ждал. — По-моему, пять лондонских кварталов — это довольно весомый аргумент к тому, что и ты сама давно смирилась с тем, что ты лишь моя, — тяжело выдохнул и снова вдохнул. — Без вариантов, сокровище.
Пять…
Он сказал, пять кварталов?
Мать моя — жуть!
Какой стыд!
Лучше просто не думать о таком.
Тем более, это не я — он не понял, чем я руководствовалась.
Но и сообщать о своей неуверенности не решалась. Таким унизительным это вдруг показалось. С другой стороны, мы ведь уже обсуждали с ним подобное за обедом в номере Лондона. И потом, в ресторане, да и после он не раз упоминал о том, что я в прошлом его чуть ли не предала. Так что:
— Я его сделала не поэтому, — призналась всё-таки, поджав губы, уставившись на свои руки.
