Аврора шагала по тротуару, окна иллюминируя ее путь яркими свечами, когда августский солнечный свет заиграл на крышах домов. Жизнерадостное утро скоро оборачивалось вечером, что не только приносило легкий дискомфорт, но и вызывало острый интерес. Когда последний луч застыл на горизонте, девушка вздохнула и аккуратно сбрасывала бумажную обёртку в ближайшую урну, готовясь к встрече с друзьями, которые ждали уже довольно долго....
— А для того, чтобы убедиться… что я не… гулящая, — закончила совсем тихо, потерев одну ладошку о другую. — И показала, чтобы ты тоже это знал.
Послышался ещё один шумный вдох. Меня развернули к мужчине лицом.
— Я это и так знаю, — нахмурился Роман, подцепив сгибом указательного пальца мой подбородок, приподнимая тот выше, вынуждая смотреть в горящие медными всполохами глаза. — Иначе находились бы мы здесь? — выгнул бровь.
— Ну тебя же устраивали чужие дети, — пожала плечами.
Мужчина в очередной раз тяжело вздохнул.
— Вот скажи мне, сокровище. Хоть раз где-либо я обвинил тебя в чём-либо, чтобы ты могла сделать такие выводы? — опять зарычал. — Если что-то и говорил о нашем с тобой совместном прошлом, то всего лишь констатировал случившееся. И то лишь потому, что решил, тебе необходимо это знать, раз уж не помнишь, — постановил сурово. — Скажи мне, хоть раз я как-либо показал своим поведением, что я тебя осуждаю за что-либо в этом роде, сомневаюсь в тебе, не хочу тебя и не люблю тебя?
Нет.
Вздохнула.
Виновато.
— Ну, ревнивый я, — как отражение моих мыслей, добавил Роман, переосмыслив свои же слова, — что поделать? Если ты у меня такое сокровище, — сознался полушёпотом, уткнувшись лбом в мой лоб.
И всё.
Как отрубило.
Все обиды, сомнения, опасения испарились в одночасье.
Всё плохое позабылось.
Будто солнце в груди зажглось.
Подалась вперёд и обняла его за шею так крепко, насколько сил хватало, вкладывая в сей порыв все живущие во мне чувства по отношению к нему, которые просто невозможно передать словами.
— Вы мне нужны, — заявил лаконично, остановившись на пороге.
Ощутила, как в груди Романа завибрировало в недовольстве. Но, пусть неохотно, он всё же отпустил меня. Развернулся к помешавшему нам.
— Что? — отозвался, уставившись на него исподлобья.
Отец едва уловимо скривился.
— Трей Кларк, — обозначил коротко.
Невозможно не ответить тем же.
— Привет, — тоже улыбнулась, так и не выпустив до конца из своих объятий Романа. — В чём я должна поучаствовать? — уточнила заинтересованно. — И что за Трей Кларк?
Мужчины переглянулись. Дружно промолчали. Чем пробудили во мне тонну любопытства.
— Сомневаюсь, что от этого будет хоть какая-то польза.
