Автор
Темница Адмана в Нармаде подает знаковую картину временных перегрелок. Через четыре столетия после четвертого Исхода — когда на свет выходит Анастасия Павловна, — тварь развязывает свой когтистый пасть в сердце Нармады. В этом мире ставят под сомнение даже самую благородную цель, и мужчина на цепях хохочет над предательством королевства....
Похоже, «Желанная герцогиня (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— И проследишь, чтобы он подольше блуждал в лесу и не вышел к людям раньше, чем тут появятся его слуги? А еще, чтобы случайно не зашел на мою территорию?
— Кар!
— Спасибо, — выдохнула я.
В то, что морфу это удастся — не сомневалась. Он сейчас легко принимает любую форму, дикого и опасного зверя, хоть волка, хоть медведя, хоть самого черта лысого.
Окреп морф за это время. Значительно окреп… И пусть не ко всем людям подойти может, однако за это лето морф спокойно касался не только меня или Илюшу, но и Тирхана, и Интену, и Люси, и даже Аррияша.
А уж про своих воспитанников молчу, часто они сами к нему лезли: то шерсть потрогать пушистую, то перья рассмотреть, то еще какую ерунду… И несмотря на то, что радрак на морфе все еще есть, небесной кары не произошло. Никто не заболел, не умер.
Правда, со всеми остальными, морф сохранял дистанцию.
Напрашивался вполне логичный вывод, морф каким-то образом перекинул свое отношение ко мне на тех, кто входил в мой ближний круг.
Жаль, конечно, что артефакт так и не удалось снять. Но будем откровенны у меня не нашлось столько свободного времени, чтобы им заняться как следует.
Мне бы еще понять, что делать с Сарвендой, и станут ли королевские гончие (а как их еще назвать?) заезжать в мои владения, чтобы забрать ее, а не только Радана.
Увы, но об этом я смогу узнать позже. Значительно позже.
— Домой, — попросила я духа, когда морф, Радан и его конь скрылись с моих глаз. — Домой.
Глава восьмая
За полвехи до высылки Радана из герцогства Моррисон
— Я хочу уехать! — яростно выдохнула Сарвенда, но тихо, так, чтобы никто кроме герцога ее не услышал.
Вот только слух морфа позволял уловить не только ее слова, но даже сердцебиение ребенка, находящегося в ее утробе.
Вороном он сидел на ветке дерева, самого ближнего к окну комнаты, в котором находились бесстыжие любовники."
"Его злила не столько ситуация, как сами люди, незваными гостями заявившееся на его территорию.
