В комнате царила тишина, нарушаемая только дыханием собравшихся. Магистр Аберардус с презрением глядел на студентку Миннелли, требуя расчета нужного праха для земноводного. Однако она не отставала: записывая все в блокнот, уверенно считает и вычисляет количество необходимого материала....
И тогда кто-то, я уверена, что этим кем-то был сам сир Гильям, посоветовал ей темную травницу. И мигрень тут же прошла. Хотя вы знаете, темные не лечат. Ну, то есть лечат, конечно, но не очень здорово. Нам это трудно. Вот тогда-то я это поняла, что он это нарочно, чтобы добыть яд.
— Какой яд, какая мигрень! — возмущенно воскликнул сир Траун. — Вы явно не в себе от горя и несете околесицу.
— Действительно, пока не очень понятно, — осторожно проговорила императрица.
Император был мрачен и сверлил меня недовольным взглядом.
— Я вам все расскажу и все объясню. Только ради всех богов, поставьте стражу у комнаты принца. И ни в коем случае не допускайте туда сира Гильяма.
Я помолчала и добавила:
— И к младшему принцу его пускать не стоит.
— Сир Траун, немедленно поставьте охрану! — голос императрицы был уверенным и властным. — Даже если все это чушь, я не готова ни одной минуты рисковать своими сыновьями. А сира Гильяма приведите сюда, в наручниках.
— Но Ваше величество, — попытался возразить сир Траун.
Но императрица его перебила:
— Если девочка не права, мы принесем ему извинения. И выдадим вознаграждение. Но если права…
На лице императрицы отразился ужас, и она жестко добавила:
— Немедленно!
— Мне рассказывать все по порядку? — спросила я, как только за Трауном закрылась дверь.
— Подождем, — вступил император. — Пусть его приведут. Хочу посмотреть на его лицо во время твоего рассказа, если уж действительно собираешься рассказать что-то стоящее.
И вот тут мне стало страшновато, потому что в одном отвратительный сир Траун был прав: у меня нет никаких доказательств, только догадки.
Прошло не так уж и много времени, и сир Траун вернулся. А вместе с ним явились двое стражников, которые вели сира Гильяма. Тот был бледен, лицо выглядело осунувшимся. И что-то еще в его лице казалось мне неправильным. Или правильным. И это что-то было важным, но я никак не могла ухватить ускользающую мысль.
— Я долго думала, кто мог убить хранителя короны и при этом украсть саму корону. А ответ был прост и всегда на поверхности: единственный, кто оставался наедине с убитым хранителем и короной — это лекарь, который явился его спасать. У него было очень мало времени, но ведь он и не планировал помогать хранителю, или как-то его спасать. Он мог потратить это время на то, чтобы достать корону из сейфа."
"— Да причем тут хранитель? — не унимался сир Траун.
