В комнате царила тишина, нарушаемая только дыханием собравшихся. Магистр Аберардус с презрением глядел на студентку Миннелли, требуя расчета нужного праха для земноводного. Однако она не отставала: записывая все в блокнот, уверенно считает и вычисляет количество необходимого материала....
Единственное, что я хочу — это чтобы он был счастлив.
— Но ведь он сам… — начала говорить я, однако она остановила меня жестом:
— Я знаю. Дженард с отцом воодушевлены этой идеей. Мужчины вечно играют в политические игры и меньше всего задумываются о том, чем это может закончиться.
Теперь ее улыбка стала горькой и несколько долгих мгновений она сидела, погруженная в свои мысли. А я боялась даже дышать. Не потому, что эта женщина все еще внушала мне страх, нет. Сейчас мое сердце было переполнено сочувствием.
— Глупо спрашивать, любишь ли ты его, — заговорила вдруг императрица и я внутренне сжалась.
О, это был простой вопрос!
— Разумеется, — без раздумий ответила я. — Он чудесный, умный, веселый и совершенно не заносчивый. И…
Но императрица снова меня остановила:
— Да-да, мой сын — чудный мальчик, всегда таким был. И я рада, что ты смогла это в нем увидеть.
Я знала, что на этот вопрос есть только один правильный ответ. Но чтобы его озвучить, мне пришлось бы солгать. А еще я прекрасно знала, что моя глупая влюбленность совершенно безответна и я могу сколько угодно страдать по ректору, но это ни на шаг не приблизит меня к тому, чтобы мы были вместе.
— Нет, — ответила я твердо. — Такого мужчины нет.
Императрица посмотрела на меня долгим взглядом, словно пытаясь прочесть мои мысли. И я снова почувствовала себя неуютно.
— Это хорошо, — улыбнулась наконец она. — Я буду рада принять тебя в семью, и ты всегда сможешь рассчитывать на мою поддержку.
Мы поговорили еще немного о предстоящем бале, о здоровье младшего принца, которой, очевидно, идет на поправку, и она меня отпустила, потому что никак не могла пропустить первую за долгие недели прогулку с сыном.
Из апартаментов императрицы я выходила со смешанными чувствами. Она мне нравилась, действительно нравилась. Но все-таки я ей солгала в том, что было для нее очень важно. А еще теперь я никогда и ни за что не поверю в то, что эта женщина может как-то быть замешана в убийстве моих родителей. Правда, оставался еще император. Он вполне мог провернуть все без ведома жены.
