В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Ксейден выглядел совсем не радостным. Да-а, похоже, мы и вправду вернулись домой.
– Что от нас требуется? – спросила Ри, озабоченно нахмурив брови.
Я отступила на шаг, затем сунула письма ей в руки. Ведь в семье Рианнон тоже не всегда соблюдался обычай сжигать все подряд. Она поймет."
"– Мне нужно, чтобы ты сохранила их для меня. Спрячь их. Не позволяй никому… сжечь их. – Мой голос сорвался.
Рианнон посмотрела на письма, и ее глаза расширились. А потом плечи опустились, а лицо некрасиво сморщилось.
– Что за… – начал было Ридок, посмотрел ей через плечо и осекся. – Вот дерьмо.
– Нет, – прошептала Рианнон, но я знала, что это она говорит не мне. – Только не Лиам. Нет.
Она медленно подняла взгляд на меня. Посмотрела прямо в глаза, в которые словно горячего пепла насыпали. Я с трудом проговорила:
– Обещай, что не позволишь забрать эти письма, когда они придут за его вещами, если я не… – Я не сумела закончить.
Рианнон кивнула.
– Ты ведь не ранена? – Она снова осмотрела меня и заморгала, глядя на швы на летной куртке там, где лезвие вэйнительницы проделало во мне дыру.
Я покачала головой. Я не лгала. Ну, почти. Ведь мое тело сейчас было совершенно здорово.
– Нам пора идти, – сказал Ксейден.
– Ребята, увидимся на выпускном. – Я одарила их бледной улыбкой, делая шаг к Ксейдену. Чем дальше друзья будут держаться от меня, тем безопаснее в обозримом будущем.
– Как ты это делаешь? – прошептала я Ксейдену, когда мы свернули за угол в переполненный людьми главный коридор общежития для первокурсников.
– Что делаю?
Его руки были опущены, двигались в такт шагам спокойно и расслабленно. Однако Ксейден постоянно оценивал маневры окружающих и клал мне ладонь на поясницу в те моменты, когда опасался, что мы можем разделиться. Мы двигались в гуще толпы, и на одного человека, который был слишком занят, чтобы заметить нас, приходился другой – который смотрел вдвойне внимательно, когда мы оказывались рядом.
– Обманываешь тех, кто тебе дорог. – Наши взгляды столкнулись.
Сейчас мы проходили мимо одного из бюстов Первых Шестерых и следовали за толпой мимо широкой винтовой лестницы, соединяющей общежития старших курсов.
Ксейден стиснул зубы.
– Ви.
Я подняла руку, останавливая его:
– Это не оскорбление. Мне нужно знать, как это делается.
