В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Девера смилостивилась и шагнула к нему.
– Сегодня вы будете работать по отрядам. Помните, что виверны – это и оружие, и отвлекающий маневр. Убьете одного вэйнителя – убьете виверн, которых он создал. Никому не сражаться с темными колдунами один на один. Это самоубийство. Действуйте сообща, полагайтесь друг на друга, дополняйте печати друг друга, прямо как на Битве отрядов.
– Только это настоящая битва, – еле слышно сказала Рианнон.
Где настоящие кадеты погибнут по-настоящему.
– Помните, что вэйнители скопируют ваш боевой стиль, так что меняйте его, если не останется другого выбора, кроме рукопашной, – продолжала Девера, поджав губы – от тревоги, а может, и от страха.
Басгиатские кадеты перешептывались и ерзали на местах.
– Ставлю все привезенные кинжалы, что ребят не обучали борьбе с вэйнителями. – Сойер покачал головой, барабаня пальцами по столу.
– Первокурсники, которые не манифестировали печати: если мы падем, вы должны быть готовы с вещами к вылету. Целители пополняют лазарет.
Ну конечно. Остается только гадать, какие тексты они сочтут достаточно ценными, а какие оставят гореть.
Мама посмотрела куда-то вправо, где стояла Мира со своими друзьями, затем уставилась на меня.
– Сегодняшние боевые задания распределены так, чтобы лучше защитить Басгиат и Долину. Среди вас есть носители невероятно мощных печатей. Одаренные всадники, – мама посмотрела на первый ряд, где сидел Эметтерио.
– Неожиданно, – пробормотала я, и Рианнон тихо усмехнулась.
– …мы уступаем числом, – продолжила мама. – Уступаем в силе. Но пусть шансы не на нашей стороне – с нами боги. Ушли вы после Молотьбы или остались, но все мы – наваррские всадники, связанные ради того, чтобы защитить драконов в самый мрачный час. И он пришел.
Самый мрачный час в самую долгую ночь года. Внутри все переворачивалось, пока я боролась с нарастающей тяжестью безнадежности.
«Я хочу, чтобы ты улетела в Аретию, – передала я Андарне. – Спасайся, пока они не прибыли. Прячься, где можешь, и возвращайся к Бреннану».
«Я буду там, где нужна, то есть с тобой», – возразила она.
Любой мой довод не сработал бы – и мы обе это знали. Люди не отдают приказы драконам. Если она решила умереть со мной и Тэйрном, я ничего не могла поделать. Я закусила губы, чтобы отвлечься от слез, которые жгли веки, будто едкой кислотой.
