В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
– Но я знаю, что не смогу жить дальше без тебя, поэтому поверь, когда я говорю: очень серьезная и очень громкая моя частичка исходит криком, чтобы я унес тебя отсюда и летел в Аретию.
Я отлично знала это чувство и перед тем, как осмелиться его озвучить, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. При первом же касании губами между нами вспыхнул жар, и он схватил меня за ягодицы, поднял. Я чувствовала, что мы движемся, кружимся, и раскрыла губы для его языка, выкинув логические доводы из головы.
Я ударилась задницей о стол и вцепилась в Ксейдена еще крепче и целовала сильнее, когда он снова и снова налетал на меня, забирая все, что я даю, и отдавая в ответ. Это было не то постепенное исследование, которое мы провели и разделили меж собой вчера ночью, когда медлили на каждом движении, зная, что оно может быть последним. Это исступление и бешенство, жар и отчаяние. Мои ногти вонзились в его руки, прижимая, притягивая ближе, будто у меня еще осталась способность Андарны останавливать время, будто я могла удержать его в этом мгновении, если просто целовать его бесконечно.
Ксейден застонал в мой рот, его пальцы расстегивали пуговицы моих штанов, а мои – его.
– Только быстро…
– Быстро, – повторил он, скользнув рукой вдоль моего живота прямиком в штаны, – обычно это не то, о чем ты меня умоляешь.
Его пальцы коснулись…
Стук в дверь.
Мы оба застыли, тяжело дыша друг в друга.
– Не останавливайся.
Если эта минута – все, что нам осталось, я хотела ее провести не зря. Боги, если он не сдвинет ладонь всего на дюйм ниже…
Его глаза заглянули в мои, и затем он набросился на мой рот так, словно исход этого поцелуя предрешал грядущую битву.
– Я знаю, что вы там! – крикнула через дверь Рианнон, и стук перешел в настоящий грохот. – Хватит меня игнорировать, пока это не стало самой неловкой ситуацией в истории Наварры.
– Пять минут, – умоляла я, пока губы Ксейдена скользили вниз по моей шее.
– Сейчас! – потребовал знакомый мужской голос, и Ксейден сделал шаг назад, бормоча под нос проклятья.
Не мог же это быть… Правда? Но если все же мог, мои пальцы оторвались от штанов Ксейдена и быстро застегнули пуговицу на моих, прежде чем я соскочила со стола и бросилась к двери, задержавшись всего на секунду – проверить, что Ксейден тоже одет.
