В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Я сняла браслет проводника с запястья, зажала между ног, пока скидывала летную куртку и скатывала ее под ремень седла, лишив себя сразу шести кинжалов, – но они оставались рядом, а главное значение имели все равно те два, которые…
«Двенадцать!» – крикнул Тэйрн, и я дернула головой в сторону равнин, навстречу очередной волне виверн над сектором моей мамы, опасно близко к тучам, но не в них, лишая меня возможности ударить, учитывая, кто находится еще ниже.
Сердце зашлось, когда они прошли за мамой, не останавливаясь, и понеслись дальше, не вступая в бой.
"Полет высоко над битвой дал необходимую точку обзора для обстрела, но сделал нас же и аппетитной мишенью – и они летели за нами. Я сунула руку в браслет, чтобы не потерять проводник.
«Нужно их увести…»
«Следуем плану. – Тэйрн спикировал к отряду, и я всем весом уперлась в ремни седла. Драконы второго отряда повернули головы к новой угрозе, все поднялись или, наоборот, опустились, чтобы собраться в строй. – Готовься».
К нам приближались три вэйнителя: их синие мундиры резко выделялись на фоне серых виверн с мутными глазами.
Раз.
Ридок справа от меня взмахнул руками с кинжалом, переломленным надвое. Блядь, если это его последний… я моргнула, когда обломки пропали. Он махал вовсе не мне.
Два.
Бросив взгляд налево, я увидела обломки уже в руках Рианнон, а Фэйге спикировала к парящему ниже Слизегу.
Три.
Фэйге прошла мимо Слизега, и Рианнон перекинула обломки.
Четыре.
К чести Сойера, он их поймал.
Пять.
Сгаэль поднялась, чтобы занять место Фэйге, и я встретилась глазами с Ксейденом не дольше чем на мгновение, чем понять, что он безоружен. Кровь сбегала из пасти Сгаэль ручьями, разбавленными дождем, и струилась по лицу Ксейдена, но я чутьем понимала, что это не его кровь, и сосредоточилась на непосредственной угрозе.
Шесть.
Вдох. Нужно дышать через огненную бурю в груди, иначе я выгорю. Не то чтобы я не узнавала эти признаки: дрожь, жар, усталость. Просто они не имели значения.
Семь.
Они почти здесь, и я посмотрела вниз, на зал чар, где караулил Мабх вместе с незнакомым синим дубинохвостом. Возле них виднелся небольшой силуэт, который, как я надеялась, принадлежал Андарне. И стоило кинжалу в руке Сойера отразить солнечный луч, как он уже пропал, а Фэйге снова пришла в движение.
Восемь.
«Даджалер расстроена из-за нелетных условий», – передал Тэйрн, когда Фэйге поднялась к Аотрому.
Девять.
