В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
– У тебя сегодня настроение померяться силами с первогодками? – с усмешкой спросил Гаррик, как только я отдалился от второго отряда. – Или только с этой конкретной первогодкой?
– Иногда меня бесит твоя гребаная наблюдательность.
– Трудно не заметить, как ты смотришь на нее, – ответил он, понижая голос.
– Как будто хочу ее убить? – спросил я, заметив нечто интересное в секции Когтя.
– Или трах…
– Не говори это слово, когда я в настроении бить людей.
У нас примерно равные силы, что делало нас идеальными спарринг-партнерами, но я уже достаточно разозлился, чтобы нанести своему лучшему другу реальный урон, несмотря на его габариты.
– О, не мог бы ты сделать это, пожалуйста? – Гаррик приложил руку к сердцу и ухмыльнулся. – Мне нужно, чтобы ты показал этими большими, сильными руками…
Я так сильно толкнул его плечом, что он даже отступил на шаг, и отправился к секции Когтя. Чем дальше отсюда, тем лучше, когда речь идет о Сорренгейл.
Глава 16
– А ты не понимаешь? Не видишь, что сделал Ксейден? – в панике спросил Аэтос у Сорренгейл, словно он не командир всадников, а рядовой пехотинец.
Если бы я дергался каждый раз, когда кто-то вываливает на мое имя кучу дерьма, я бы никогда ничего не добился. Обычно я принимал к сведению обиду, откладывал ее на будущее и шел дальше. Как любит напоминать мне Сгаэль, драконов не волнует мнение овец… или большинства людей.
Но я увидел, как пальцы Аэтоса впились в плечи Сорренгейл, прямо над повязкой на том самом месте, куда угодил клинок хромого первокурсника, которого в итоге испепелил Тэйрн… И необъяснимая ярость рванулась в мои вены, зашелестела, словно маленькие осколки льда, разрезая все на своем пути.
– Будь добр, расскажи мне, что, по-твоему, я сделал.
Я шагнул в лунный свет, заливающий бо́льшую часть летного поля, и отключил поток энергии от Сгаэль, позволяя ночным теням вернуться в свое естественное состояние, чтобы этот засранец мог ясно меня видеть.
– Ты манипулировал Молотьбой.
Аэтос убрал руки от Сорренгейл, и я решил, что не буду их отрывать. Пока не буду.
Серьезно. Из всех законов, которые я здесь нарушал, именно этот он решил озвучить?
Я чуть не расхохотался, но тут засранец задвинул Сорренгейл себе за спину, как будто Вайоленс действительно нуждалась в его защите. Да уж.
