В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Ну хотя бы я не напоролась на кинжал, который он в меня кинул. Кстати, у меня в руке каким-то образом оказался очередной клинок – правда, перед глазами так плыло, что вместо одного лезвия я видела два.
Бугай схватил меня за правое бедро и потащил – моя кожаная форма противно заскрипела, скользя по натертому полу. И я не могу вогнать кинжал ему в руку – иначе проткну свои же мышцы.
Поэтому я решила нанести удар в предплечье, но толком не достала, и он отделался царапиной. Сердце колотилось у меня в горле. Вокруг кричали мое имя.
Бугай не ослабил хватку и все так же тащил меня к себе. Я проехалась по луже его крови, намочила всю спину и волосы.
Если я не сумею освободиться, мне конец.
Как только я оказалась достаточно близко, я ударила противника левой ногой в челюсть, но он все равно не отпустил меня. Крепкий засранец.
Я снова ударила – и на этот раз послышался хруст. Я сломала ему нос. Кровь залила лицо ублюдка, но и это его не остановило.
Блядь. Блядь. Блядь.
Я замахнулась кинжалом, но бугай перехватил мою правую руку и прижал ее к полу. Другой рукой он стал сжимать мое горло.
– Сдохни уже наконец, – прохрипел он, склоняясь ближе ко мне. Его голос донесся до меня сквозь гул в ушах.
Мне все сильнее не хватало воздуха. Его лицо оказалось прямо перед моим, почти вплотную, и тогда он прошептал:"
"– Тайны умирают с теми, кто их хранит.
Глаза у него были светло-карие, но веки красноватые, как будто он под чем-то.
Полковник Аэтос.
Страх охватил мое сознание, сметя щиты. Но это был не мой страх.
И сейчас я должна игнорировать страх Тэйрна. Иначе конец.
А я не позволю себе сдохнуть от рук какого-то безымянного первогодка.
Перед глазами уже темнело, когда я выхватила свободной левой рукой еще один кинжал из ножен на груди и воткнула его бугаю в спину – так, как учил Ксейден, целясь в почку. Раз. Два. Три. Я била снова и снова, даже не знаю, сколько раз, пока хватка ублюдка не ослабла, пока он не обмяк, придавив меня своей тушей.
Легкие горели. Из последних сил я попыталась спихнуть гребаного бугая. Он был тяжелый, как бык, но в конце концов мне удалось чуть сдвинуть тело и выбраться из-под него.
Воздух – прекрасный, бесценный воздух – наполнил мои легкие.
Глядя на балки на потолке, я лежала и жадно хватала воздух, не обращая внимания, что горло горит огнем. Все болело.
