В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Не то чтобы безосновательно…
– Ты не виновата в том, что Лиам погиб, – оборвал меня Ксейден. Я видела, как он весь напрягся. – Я виноват. Если Слоун нужно кого-то ненавидеть, пусть ненавидит меня! – Он стукнул себя в грудь и поставил рюкзак на стол.
– Ты не виноват.
Не первый раз мы ведем этот спор и, что-то мне говорит, не последний. Пожалуй, вина так велика, что ее хватит на двоих.
– Виноват. – Он принялся копаться в рюкзаке.
– Ксейден…
– Сколько кандидатов погибло в этом году? – Он вытащил сложенный лист и закрыл рюкзак.
– Слишком много.
Даже сейчас мне слышатся их крики.
– Всегда слишком много. – Ксейден снова сел на кровать – на этот раз ближе, так, что мои колени коснулись его бедра. – И это хорошо, что ты не можешь спокойно смотреть, как они гибнут. Это значит, ты – все еще ты.
– А не превратилась в кого-то другого? – Его лицо было непроницаемо. После разговора о Лиаме он отстранился, и чувствовать это оказалось очень больно. – Потому что мне кажется, что я становлюсь другой.
– Второкурсница. – Ксейден сказал это совершенно спокойно, точно так же, как в том году сказал, что не может спасти всех меченых, только тех, кто сам готов бороться.
Иногда я забываю, каким жестоким он может быть.
Каким жестоким он может быть ради меня.
– Я и раньше видела, как люди гибнут. В прошлом году смерть окружала меня.
– Это не то же самое. Видеть, как гибнут твои друзья, такие же, как ты, – на Полосе, на Молотьбе, на вызовах и даже в бою – это одно.
"Я вцепилась в расческу, чтобы машинально не потянуться ему навстречу.
– В первый год многие из нас лишаются жизни, – мягко проговорил Ксейден и заправил прядь волос мне за ухо. – Во второй – те, кто выжил, лишаются человечности. Так и должно быть – иначе мы не станем эффективными воинами.
– Сделать бесчувственными к смерти?
Он кивнул.
В дверь постучали. Я вздрогнула, а Ксейден нет. Он со вздохом встал и пошел открывать.
– Уже? – спросил он, возможно, специально стоя так, что мне было не видно, кто там.
– Уже. – Я узнала голос Боди.
– Дай мне минуту.
Не дожидаясь ответа, Ксейден закрыл дверь. Я спустила ноги с кровати.
– Я пойду с тобой.
– Нет.
