В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Я взяла ее, поглядела на отходящий корешок и затертые углы.
«Я перевожу ее и не могу понять пару предложений. Она на древнем люцерийском, и, насколько я помню, ты знаешь этот мертвый язык. – Есиния покраснела и обернулась на туннель, освещенный магическими огнями, как будто боялась, что кто-то из писцов может увидеть. – У меня будут неприятности, если узнают, что я обращалась за помощью. Адепты не должны так делать».
«Я умею хранить секреты».
Я с грустью вспомнила, как в детстве мы с Даином обменивались секретными посланиями на этом языке.
«Спасибо. Я знаю почти все остальные языки», – показала Есиния знаками, ее руки двигались нервно, а губы были поджаты.
«Ты знаешь гораздо больше, чем я».
Мы улыбнулись друг другу. Я открыла книгу на том месте, где лежала закладка, и вгляделась в округлые иероглифы логосиллабической письменности.
Есиния показала на предложение: «Вот тут я не понимаю».
Я быстро пробежалась по тексту от начала абзаца, чтобы не ошибиться, и знаками передала ей перевод, по буквам показав последнее слово – имя древнего царя, который жил за тысячи лет до того, как возникла Наварра.
«Спасибо». Она записала перевод в тетрадку.
Древний царь. Я открыла первую страницу и вздохнула. Книге всего двадцать пять лет.
«Она скопирована вручную с оригинала, – пояснила Есиния. – Примерно за пять лет до того, как в квадранте появился печатный станок».
Конечно. В Архивах нет ни одного текста древнее четырехсот лет, если не считать свитки времен Объединения.
Чувствуя, как пот постепенно высыхает у меня на шее, я перевела для Есинии еще несколько предложений с разных страниц.
"«Мы сейчас убираем все материалы на древних языках из общедоступного сектора Архивов – переводим, чтобы с ними было проще ознакомиться, – сообщила Есиния с радостной улыбкой и сунула в сумку книгу и тетрадь. – Приходи как-нибудь посмотри, сколько мы уже сделали».
«Всадников же не пускают дальше стола библиотекаря», – напомнила я.
Есиния усмехнулась: «Для тебя я сделаю исключение. По субботам в Архивах почти всегда пусто, тем более сейчас, когда большинство третьекурсников разъехалось на каникулы».
Внезапно воздух прорезал крик. Я вскинула голову. На той стороне двора два всадника волокли из учебного корпуса второкурсника из Третьего крыла, а за ними шел профессор Маркем.
