Каммамури в несказанной тревоге сидел на ступеньках лестницы, ожидая, пока его позовут.
– Господин Янес! – воскликнул он дрожащим голосом, бросаясь к португальцу.
– Спокойно, Каммамури.
– Вы спасете моего хозяина?
– Мы надеемся на это, – сказан Янес.
– Спасибо, господин, спасибо!..
– Ты поблагодаришь меня, когда мы его спасем. А теперь спустись в поселок и приведи сюда свою госпожу.
Маратх бросился вниз по узкой лестнице с криком радости.
«Славный малый», – прошептал португалец.
Он снова вошел в комнату и подошел к Сандокану, который в раздумье спрятал лицо в ладонях.
– О чем ты думаешь? – спросил он.
– О прошлом, Янес, – отвечал пират.
– Никогда не думай о прошлом, Сандокан. Ты знаешь, что это приносит страдания. Скажи мне лучше, дружище, когда мы отправляемся?
– Это будет крепкий орешек. Раджа Саравака силен и люто ненавидит пиратов.
– Знаю, но нас не зря зовут Тиграми Момпрачема.
– Мы сразу направимся в Саравак, или будем крейсировать у берега?
– Будем крейсировать в большой бухте. Прежде чем делать высадку, мы должны потопить «Гельголанд».
– Понимаю твой план.
Он вдруг остановился. Дверь неожиданно открылась, и на пороге появилась Ада Корихант, Дева восточной пагоды.
– Посмотри на нее, Сандокан! – воскликнул португалец.
Пират обернулся. Увидев эту женщину, стоящую на пороге двери, он снова побледнел и, шатаясь, отступил до самой стены
– Какое сходство!.. – воскликнул он. – Какое сходство!..
Сумасшедшая не двигалась. Она сохраняла абсолютную неподвижность и пристально смотрела на пирата, глядя как бы сквозь него. Неожиданно она заслонилась руками и воскликнула в страхе:
– Нет, – сказал Каммамури, который следовал за ней. – Нет, госпожа, это не туги.
Она недоверчиво покачала головой, осторожно подошла к Сандокану, который словно прирос к стене, и дотронулась до него рукой. Казалось, она что-то искала у него на груди.
– Туги? – повторила она.
– Нет, госпожа, нет, – сказал маратх.
Ада распахнула белую шелковую накидку и открыла золотое ожерелье, висевшее у нее на груди, в центре которого было изображение змеи с головой женщины.
Она дотронулась до этого символа индийских душителей и опять посмотрела на грудь Сандокана.
– Почему я не вижу змеи? – спросила она слегка взволнованно.
– Потому что эти люди не туги, – сказал Каммамури.
Какая-то искра сверкнула в глазах сумасшедшей, но тут же потухла. Поняла ли она то, что сказал ей Каммамури? Может быть.
– Каммамури, – сказал Янес вполголоса, – а если бы ты произнес имя ее жениха?
– Нет, нет! – с ужасом воскликнул маратх. – Она бы впала в безумие.
– Она всегда такая безучастная?
– Всегда, если не слышит звуков рамсинги и не видит аркан или статую богини Кали.