В этот миг европеец, который только сейчас заметил ее приближение, обернулся к своему товарищу, погруженному в глубокие думы.
– Сандокан, – сказал он, – прао уже входит в реку. Мы будем брать лоцмана?
– Мне не нужны любопытные глаза на борту судна, Янес, – ответил тот, поднимаясь и устремляя взгляд на станцию. – Доберемся до Калькутты и без помощи лоцмана.
– Ты прав, – кивнул Янес после недолгого размышления. – Лучше сохранить инкогнито. Никогда не знаешь, какая мелочь может навести на наш след этого мерзавца Суйод-хана.
– Когда мы будем в Калькутте?
– До захода солнца, – ответил Янес. – Вода поднимается, и ветер попутный.
– Нам нужно поторопиться и как можно скорее увидеться с Тремал Найком. Бедный парень! Потерять жену, а теперь и единственную дочь!
– Мы обязательно вырвем ее у Суйод-хана. Посмотрим, устоит ли Индийский Тигр против Тигра Малайзии.
– Да, – сказал Сандокан, и молния блеснула в его глазах, а лоб грозно нахмурился. – Мы вызволим ее, даже если мне придется для этого перевернуть всю Индию и утопить этих подлых собак тугов в их подземных пещерах. Но дошла ли наша депеша до Тремал Найка?
– Не тревожься, Сандокан: телеграммы всегда доходят до места назначения.
– Думаю, да, но лучше все же предупредить его, что мы уже вошли в Хугли и к вечеру будем в Калькутте. Он пошлет Каммамури, чтобы тот встретил нас и проводил к его дому.
– А есть тут телеграф по пути?
– Есть, в Даймонд-Харборе.
– На той лоцманской станции, которую мы только что миновали?
– Тогда встанем на якорь и пошлем кого-нибудь. Полчаса для нас небольшая потеря. К тому же за домом Тремал Найка наверняка следят.
– Ты прав. Предусмотрительность будет не лишней.
– Тогда напиши, друг мой.
Янес вырвал листок из записной книжки и быстро написал на нем карандашом: «С борта “Марианны”, господину Тремал Найку, улица Дурумтола. Сегодня утром мы вошли в Хугли и вечером будем у вас. Вышлите Каммамури нам навстречу. Наше судно идет под флагом Момпрачема. Янес де Гомейра».
– Вот, – сказал он, показывая листок Сандокану.
– Хорошо, – ответил тот. – Лучше твоя подпись, чем моя. Англичане, думаю, еще помнят меня и не простили мои набеги.
Парусник встал на якорь в полумиле от Даймонд-Харбора, и шлюпка с гребцами уже была спущена на воду, когда Янес подозвал рулевого, вручив ему записку и деньги.
– Ни слова о нас, – приказал он. – Разговаривай только по-португальски. Капитан сейчас – я.
Рулевой, высокий и крепкий парень, кивнул, проворно скользнул в шлюпку, и она тут же устремилась к берегу, взяв курс на лоцманскую станцию.
Через полчаса он вернулся, объявив, что депеша отправлена по назначению.
– Тебя о чем-нибудь спрашивали? – поинтересовался Янес.
– Да, капитан. Но я помалкивал. Я был нем, как рыба.