Шлюпку подняли на борт, и «Марианна» двинулась дальше, держась все время середины реки.
Сандокан вновь опустился на шелковую подушку и погрузился в раздумье, а Янес, закурив сигарету и опершись о борт, рассеянно оглядывал берега.
– Плохие места, – пробормотал Янес, с напряженным вниманием оглядываясь кругом. – Все это разве что для охоты… Но все равно не сравнить эти дикие джунгли с прекрасными лесами Борнео. Если люди Суйод-хана и в самом деле обитают здесь, им не позавидуешь. Тростник, лианы и болота. Лианы, болота и тростник. И это знаменитая дельта священной реки!
Янес всматривался в одну из этих нищих деревушек, отделенных от реки изгородью для защиты от крокодилов, когда Сандокан встал и присоединился к нему.
– В этих болотах и живут туги?
– Да, дружище, – ответил Янес.
– Не в этих ли зарослях их логово? Видишь, вон там что-то вроде деревянной башни на сваях?
– Это приют для потерпевших крушение, – ответил Янес.
– А кто его поставил?
– Англо-индийское правительство. Река опаснее, чем кажется на первый взгляд. Здесь много песчаных отмелей, которые под действием приливов перемещаются с места на место. Кораблекрушения – обычное дело. По берегам много диких зверей – вот и пришлось построить эти башни. В них можно попасть лишь по приставной лестнице, которую втягивают затем наверх.
– А что там, внутри?
– Немного съестного. Эти запасы пополняются каждый месяц служащими на специальном катере.
– Эти берега в самом деле опасны? – спросил Сандокан.
– Они кишат зверьем, и плохо будет тому, кто случайно окажется на них. За этими зарослями и сейчас наверняка затаились тигры, которые наблюдают за нами. Они смелее тех, что в наших лесах. Они умеют охотиться даже в воде, внезапно нападая на лодки с людьми.
– Их что, здесь никто не истребляет?
– Англичане время от времени совершают облавы, но звери так многочисленны, что толку от этого мало.
– У меня идея, – сказал Сандокан.
– Я скажу вечером, когда мы увидимся с Тремал Найком.
В этот момент парусник проходил мимо одной из башен, которая стояла на заболоченном берегу, отделенная от джунглей небольшим рвом. Это была крепкая постройка из досок и бамбука, метров шести в высоту. Первого этажа у нее не было, наверх нужно было взбираться по приставной бамбуковой лестнице, видневшейся на площадке.
Время от времени на берегах, от которых словно несло лихорадкой, можно было увидеть жителей, занятых добычей соли в специально сделанных для этой цели квадратных глинистых водоемах. Это были моланги – голые, тощие, как скелеты, почти все больные и больше похожие на детей, чем на мужчин, настолько они были хилы и низкорослы.
С каждой милей, которую покрывал парусник, жизнь на реке становилась все оживленнее.