Разжал зубы, выдохнул:
— Не шевелись. Иначе привяжу к кровати — и буду мять до утра.
Может, все-таки посопротивляться ему сейчас, мелькнуло в уме у Нежданы. И пусть себе привязывает, да старается до утра. Вдруг она после такого понесет с первого же раза?
А через месяц, когда в этом уверится, начнет смотреть на него умильно. С поцелуями сама будет кидаться, выпрашивать одежду побогаче, кусок послаще. Он, глядишь, и заскучает.
Лучше все-таки не злить его больше необходимого, решила Неждана. Вон, губы у него и так уже подрагивают, голос срывается…
Она замерла неподвижно.
Ладонь нартвега добралась до ее срамного места. Пальцы залезли между ног — и Неждана, неожиданно для себя самой застыдившись, вцепилась в покрывало правой рукой. Левая оказалась прижата телом Свальда, ей она боялась даже пошевелить.
Таким срамом с ней даже Арнульф, сын Свенельда, не занимался.
— Вот так, — тихо сказал Свальд, нависая над ней. — А теперь ты посмотришь, что я умею.
Пальцы, державшие ее волосы, разжались. Мягко погладили затылок. Она ощутила теплое прикосновение его губ — сначала под ключицей…
Потом блудливый нартвег лизнул ямку над ключицей. Присосался к коже чуть выше.
Пальцы гладили между ног. Безостановочно. Просто гладили.
Свальд, перестав терзать кожу над ключицей, прижался к ее груди колючей щекой. Выдохнул:
— К утру ты станешь тихой и послушной… Нида. Как овца.
— Что ж ты в ярлы пошел, — выдохнула Неждана. — Раз тебе так овцы нравятся… сидел бы на берегу, завел бы себе с десяток. Слушал бы, как они вокруг тебя блеют.
Дерзить-то она дерзила — но дыхание уже частило. Мужская ладонь между ног дарила ласку стыдную, позорную, но…
Но дыхание частило. И поглаживания жестких пальцев становились все чувствительнее. Хотя он вроде бы не давил, гладил ровно, не надавливая.
Свальд громко фыркнул.
— Даже нартвежка не посмела бы мне такое сказать. Будь ты воином, уже была бы мертва.
— Будь я воином — не оказалась бы в твоей постели, — прошептала Неждана.
Он потерся щекой о ее грудь — жесткая щетина болезненно царапнула кожу. Сказал неровно:
— Все же лучше лежать со мной в постели, чем в могиле. А, Нида? Но с таким языком ты и там можешь оказаться.
Неждана замерла. Угрожает?
Впрочем, не диво — после всего, что она ему наговорила. Диво, что до сих пор не прибил…
А с другой стороны, с ним иначе нельзя. Такие, как этот нартвег — которые всю жизнь по походам — уважают лишь безумную смелость.
