Вот и тут повезло, хоть в такой малости, а все же…
Она стиснула зубы, глядя в светлые глаза, от которых становилось страшно. И холод тек по телу.
Прибьет, всплыла в сознании пугливая мысль. Как есть прибьет.
Но как иначе ему не наскучить? Не будешь перечить, потешится разок, и все.
— Что, даже ответить не хочешь?
Нартвег вдруг протянул руки, брезгливо отодвинул край наголовного платка, завязанного у нее на шее и прикрывавшего ключицы. Потом сгреб ворот ее рубахи. Натянул, ткань затрещала…
Неждана, не двигаясь, спокойно сказала:
— Не рви. Сама сниму. Или ты только силой брать можешь? По-другому с бабами никак?
Хозяйский брат застыл. Лицо у него вдруг заледенело, став неподвижным.
А еще через мгновенье он отпустил ее ворот. Отступил, приказал:
— Раздевайся. Да побыстрей.
Неждана шагнула мимо него, подошла к кровати. Повернулась к ней лицом — а к Свальду боком. И начала раздеваться.
Сначала платок. Волосы после снега были на ощупь жесткими, и она заплела их в две косы. А сейчас, чтобы потянуть время, начала распускать…
У стены зашуршало, и Неждана, не выдержав, покосилась в сторону нартвега. Тот, глядя на нее, торопливо раздевался.
А я спешить не буду, подумала она. Стянула толстое шерстяное платье, потом рубаху. Скомкала все, зашвырнула на дальний сундук, под простенком.
И попала удачно, сразу на крышку.
На Свальда она больше не смотрела. Не потому, что страшно, а чтобы видел — он для нее что есть, что нет.
Хотя нартвег уже стоял рядом. И раздеться, похоже, успел. Дышал тяжело, но пока не трогал. Даже рук не протягивал.
Неждана, упорно глядя перед собой, на простенок, перекинула волосы на левое плечо, прикрыв от него грудь. Скинула опорки, наклонилась, стянула носки.
И, выпрямившись, замерла, все так же глядя перед собой.
Свальд широко шагнул, ладонью подхватил гриву, которую девка перекинула себе на грудь.
Волосы были жесткими, но пушистыми. Цвета дубовой коры. От желтоватого сияния светильников пряди посверкивали пепельными искрами…
Хотелось кинуть ее на постель и начать — но кое-что останавливало. Свальд желал, чтобы девка после всего смотрела на него уже по-другому. Чтобы сама ластилась, как остальные, которых у него было немало.
А она отстраненно пялилась в сторону. Вроде бы и покорная, но…
Было в этом что-то унизительное. Бабы его любили — а эта, рабыня поротая, нос воротила. Да еще топтанная не одним мужиком.
Про то, как ее покупали у Свенельда, Свальд уже слышал от одного из парней, стоявших тогда на воротах.
