Автор
В темном холле ледниковой зимы Мелания встречает загадочного жениха с рубиновым глазком. Заговорчивый уговор за угрозой вводит девушку в состояние невероятной апатии и напряжения. Каждая мгновение кажется долгожданным предзнаменованием, что придет наконец-то чудо или окаянство — но уже скоро....
– отталкиваю его и пулей выскакиваю из узкой туалетной комнаты, чтобы поскорее оказаться подальше от Симуса.
Даже платье не забираю с собой. Пусть сам с ним разбирается. А мне просто жизненно необходимо сейчас побыть одной.
Практически забегаю в комнату и прислоняюсь спиной к двери.
Что за реакция, Мелани? Ты забыла, что он сделал? Как ты можешь вообще даже допускать мысли о себе и… этом мерзавце?! Тем более после всех этих рассказов про его репутацию!
Это был очень длинный день. Слишком длинный. Начиная со свадьбы и моего первого поцелуя, заканчивая тем моментом, что я оказалась голышом в руках того, кто угрожает мне и моему отцу!
Вот истинная причина того трепета, который я внезапно испытала.
Точно. Все дело в этом и ни в чем ином.
Беру себя в руки, переодеваюсь в ночную рубашку и забираюсь в кресло, чтобы некоторое время порисовать.
Когда я открываю глаза, я даже не сразу понимаю, где я. Мой дорожный планшет с листами для рисования лежит на полу, а ноги и спина ноют от неудобной позы.
Похоже, я так и уснула за рисованием.
С листа на меня немного насмешливо смотрит Симус. Судя по следу карандаша, я как раз детализировала его глаза… Наверное, слишком много видела их за последние сутки."
"Поднимаюсь и потягиваюсь. Во рту пересохло, а в голове немного шумит.
Накидваю халат, выхожу в общую комнату и, перевернув стакан, который Симус поставил снова вверх дном, наливаю в него воду.
– Если тебе не сложно, то старайся пить только из моей фляжки, – слышу голос и вздрагиваю.
Я не заметила сразу: Симус сидит в кресле спиной ко мне и лицом к иллюминаторам, за которыми едва начинающее светлеть небо.
– Ладно бы ты боялся, что я тебя отравлю, ты же меня в заложницах держишь. Но чтобы меня…
– Сейчас каждый человек может сыграть как за, так и против, – мрачно-загадочно говорит он.
Вопреки тому, что он сказал, хочется из упрямства сделать наоборот. Но что-то в его усталом голосе заставляет послушаться и налить все же воду из фляги.
– Спасибо, – по-прежнему не оборачиваясь, говорит он. – А теперь иди и выспись.
